Вакансия: жена. И ничего личного

Отправляй курьера. А меня тут будущая жена уже воспитывать начала. Буду разбираться!

– Что с настроением? – В отличие от меня, готовой рыдать от разочарования, Пальмовский заметно повеселел. – Чем недовольна душенька твоя?

– Не нужно шутить о любви. Это… цинично и мерзко! Вот! – Высказалась – и как будто немного отлегло. Хотя главный вопрос продолжал зудеть внутри и не давать покоя.

– А кто сказал, что я шутил? – Сам при этом улыбался, и даже не пробовал прятать свою дерзкую ухмылку.

– Еще скажи, что ты в меня влюблен по самые уши, и всю жизнь мечтал об этом дне!

С настойчивостью мазохистки я продолжала ковыряться в этой болячке.

– Даш, я сейчас готов носить тебя на руках и при этом подпрыгивать от счастья. Честное директорское! – Он приложил руку к сердцу, словно клятву давал.

– Хреновый из тебя директор, между прочим. – Я чуточку оттаяла, но решила настоять на своем. – Сам свои правила нарушаешь на каждом шагу.

– Вот за это я тебя и люблю! – Я вздрогнула и замерла. И от фразы, и от того, с какой нежностью его пальцы опустились на мое запястье. Пальмовский будто понял, как мне нужна поддержка сейчас.

– За что? – Долго сидела, нахохленная, как воробей. Осваивалась в новой реальности. До меня только сейчас по-настоящему начало доходить: я еду в ЗАГС. Чтобы подать заявление на вступление в брак. И не с кем-нибудь, а с Пальмовским! Черт его за ногу дери! С человеком, который держит мои пальцы так, словно это что-то драгоценное…

С человеком, который после бурной ночи свалил в неизвестность, отправив смс с заданиями по работе… Удрал, как выяснилось, на помощь чужой бабушке… Но мог бы хоть слово об этом сказать?

Быть рядом с этим человеком – это вечно жить на вулкане.

– За твою честность, Дарья Олеговна, и за прямоту. У тебя на лице всегда все написано, а еще и словами добиваешь.

– А за что ты любишь Алю? – Вопрос вырвался прежде, чем я успела его обдумать. Еще один плюсик к моей честности… или глупости?

– А кто сказал, что я ее люблю? – Брови Владислава сошлись на переносице. Он удивленно глянул на меня, потом опять уставился на дорогу.

– Ну… ты только что ей говорил, что готов был бы жениться… Если бы не какой-то Витек…

– Нехорошо подслушивать, Даша. – Он опять развеселился.