Валид

— Он так и не простил нас, — Марат задумчиво посмотрел брату в след и в его глазах промелькнуло сожаление.

— Его право.

Отец молча покачал головой, поднялся со стула, издавшего противный скрежет.

— Ты всё сделал правильно, — Марат посмотрел вслед уходящему отцу. — В итоге все получат то, чего хотели. И отец, и Саид, и ты.

Валид не сомневался в своём поступке ни минуты. Но видеть, как родной отец поворачивается к своим сыновьям спиной было тяжело. Они не заслуживали этого. Не после долгих лет служения ему.

Тому, который вырастил из своих детей бойцовских псов.

— Удачи, брат, — обняв Марата, похлопал его по крепкому плечу. — Нам пора.

— Удачи и тебе. Не забудь оповестить меня, когда родится ребёнок. Шахидат… Надеюсь, всё будет хорошо.

Она натянуто улыбнулась, но подняла лицо кверху.

— Спасибо, Марат.



ГЛАВА 29

Тёплая рука уверенно легла на мою спину, чуть надавила, прижимая к крепкому влажному телу. Дрожью по коже отозвалось его дыхание у моей шеи и послышался смешок.

— Моя горячая Шахи… Сколько страсти в тебе… — языком по ямочке у ключицы и рывком на себя, отрывая меня от пола и усаживая на себя.

 — Сколько желания в моей маленькой девочке… — его дыхание у моего лица и губы обрушиваются на мои с бешеным напором.

— Валид… — шепчу, когда он снова даёт возможность мне дышать и так же тихо стону, когда его руки плавно насаживают меня на твёрдую плоть.

— Да, повторяй моё имя. Мне нравится, — первый толчок сопровождается моим вскриком, но Хаджиев входит лишь наполовину, словно дразня нас обоих.

 — Хорошо, — не спрашивает, утверждает. И я с ним, пожалуй, соглашусь. Только на это нет времени, потому что движения внутри меня учащаются, а дыхание становится прерывистым и внизу живота зарождается знакомое ощущение. Моё любимое… Когда лава по венам и неуёмная похоть заполняет собой каждый миллиметр тела, каждую клеточку.

Спиной прижимает меня к душевой кабине и я чувствую, как подрагивают его руки, которыми он мнёт моё тело, впивается в кожу, мгновенно покрывающуюся мурашками.

С губ слетает стон разочарования, потому что в себе его больше не чувствую и судорожно вдыхаю, когда он опускает меня на пол и между ног я ощущаю жадные поглаживания языка. Он будто голоден, впивается губами, зубами скользит по клитору, оставляя на бёдрах горящие следы от своей жёсткой щетины.

Я чувствую его желание, его голод, с которым он жаждет мною обладать и прерывисто шепчу что-то, не понимая смысла сказанных слов.