Валид

— Я запретил вашей матери и Саиду говорить об этом. И был уверен, что никогда не заговорю сам. Но, похоже, сейчас самое время. Я был против русской невестки. Не хотел, чтобы Марат женился на ней. Потому что знаю, как умеют они менять и ломать мужчин. Они другие, не такие, как наши женщины. Наверное, мы потому в них и влюбляемся. Любим всё необычное.

— О чём ты, отец?

Старик упрямо поджал губы, прищурился, будто вспоминая о чём-то.

— Она была очень красивой. Я тогда не часто приезжал в Москву и каждый раз, как осёл, пялился на русских девок.

Мне нравилось смотреть на их полуобнажённые тела. Это развратно и отвратительно, но я мужчина, — братья переглянулись, явно не понимая, куда клонит отец. — Однако, я никогда не забывал, кто я есть, и всегда возвращался к вашей матери, к своей семье. Я бы никогда вас не бросил ради какой-нибудь шлюхи. Пусть я не всегда был добр с вами, но, несмотря на строгость, я всегда любил вас.

— Отец, я не понимаю, к чему ты клонишь, — у Валида закончилось терпение.

Вскочив на ноги, нервно прошёлся по комнате. — Сейчас не время для этих разговоров. Мы помним, что ты наш отец.

Саид зыркнул на сына, и тот, склонив голову, сел обратно.

— То время было очень сложным. Нам приходилось отбивать свой бизнес у русских беспредельщиков, возомнивших себя элитой в малиновых пиджаках. Были кровавые побоища. Такие, что мы через день в лесах горы трупов закапывали. Как-то раз меня подстрелил тот, кого я считал другом. В спину выстрелил. Прямо у такого же леса.

И закопал. Но я выжил. Не знаю, как выбрался из могилы.

— Отец… Ты никогда не говорил об этом, — Марат подался вперёд, вслушиваясь в рассказ Саида.

— Замолчи и слушай. Я брёл раненый по какому-то полю. Рядом находилась русская деревня, и я пошёл в её направлении. Как сейчас помню, как кружило надо мной вороньё. Ждали, что я сдохну… — кулаки отца сжались до хруста, и Валид про себя отметил, что не такой он ещё и старик. — А я полз до последнего. Не хотел подыхать такой позорной смертью.

Но спустя время силы меня покинули, и я свалился на землю. А потом увидел её. Она склонилась надо мной, такая светловолосая, белая. В открытом коротком платье. Я сказал ей, чтобы оделась, и отрубился, — безрадостно хмыкнул.

— А потом?

— А потом пришёл в себя в её доме. Она жила на отшибе, на небольшом расстоянии от деревни. Она лечила меня сама. Собирала какие-то травы и поила меня отварами. Перевязки делала. Даже сама пулю вытащила. Очень смелая девушка.