Я покачала головой:
— Всё равно не хочу в кино. Не уговаривай.
— Максим, я с тобой схожу, — неуверенно пискнула Зоя и испуганно заморгала ресницами.
— Мы с тобой уже ходили, — хохотнул Максим, — или забыла? Я парень правильный, всех девушек по очереди приглашаю, в порядке шефской помощи. Захочешь — про фронт тебе расскажу.
Я заложила руки за голову и потянулась:
— Про фронт — это хорошо. Тебя, кстати, где ранило?
Максим присел рядом:
— Под Смоленском. И знаешь, самое обидное, что не в бою. — Он цокнул языком и вздохнул.
— Сидим мы, значит, со своим взводом, перловку лопаем, ложки стучат о котелки. Вдруг кто-то из ребят как закричит: «Воздух, воздух, рама!» Рама, чтоб ты знала, — это самолёт такой. Он квадратный на вид и очень тихий. Мотор стрекочет, как кузнечик, сразу и не расслышишь.
Я хорошо представляла самолёт-разведчик «Фокке-Вульф» и даже знала, что их изготавливает для немцев завод в Праге, но промолчала, предпочитая не распространяться о своей фронтовой истории, ведь я ничего особенного не делала, а просто стирала бельё.
Я посмотрела на Максима:
— И что произошло дальше?
— А дальше из самолёта на нас вдруг полетел большой ящик, и оттуда посыпались гранаты. Мы с мужиками сразу не поняли, в чём дело, а когда отгремели взрывы, оказалось, что одна половина взвода лежит замертво, а все остальные ранены.
— Ой, Максим! — громко охнула Зоя. — Как страшно! — Она заглянула ему в глаза: — Ты у нас герой!
— Обидно произошло. — Я встала. — Но всё-таки ты жив. Тебе повезло.
— Повезло? Да что ты понимаешь! — Его голос налился злостью. — Чем повезло? Тем, что я здесь болванки точу, а не танки прямой наводкой останавливаю? Да я, если хочешь знать, уже сержантские лычки мог бы носить и медаль заработать. — Он хлопнул себя ладонью по груди. — А я вместо фронта в городе околачиваюсь с малолетками и бабами.
— А ты здесь медаль заработай! — Я развернулась к нему лицом. — На заводе тоже медали не за танцы дают, и Победу мы здесь тоже куём, вот этими вот руками.
— Я развернула к нему ладони с содранной кожей. — А с фронта не ты один списан по ранению.
Я не хотела упоминать про фронт, но слово не воробей, вылетит — не поймаешь. Правда, при приёме на работу я говорила, что работала в полевом прачечном, но, видимо, Максим пропустил это мимо ушей, а я больше на эту тему не распространялась.
Максим моментально оживился:
— Ты, что ли, была на фронте?
Мне не нравилось вызывать к себе интерес и вроде как хвастаться.
