Сквозь серебряную пряжу дождя стены домов казались покрытыми перламутровой краской с нежными переливами розоватого цвета вечерней зари. Насквозь промокшая, в платье, облепившем тело, я чувствовала себя лёгкой и гибкой, как молодая лоза. Мои двадцать лет вместе с Москвой кружили надо мной в дождевом облаке, а мне хотелось разуться, шлёпать по лужам и беспечно смеяться просто от того, что с неба идёт дождь, а не сыплются бомбы.
Я спряталась под карниз продуктового магазина, чтобы отжать подол юбки, а когда подняла глаза, то увидела, что на другой стороне улицы стоит Матвей и смотрит прямо на меня.
Между нами по рельсам прогремел трамвай, и я испугалась, что, пока пережидаю мелькание вагонов, Матвей куда-нибудь исчезнет или вдруг окажется посторонним человеком, немного похожим или даже совсем не похожим на Матвея.
— Матвей! Матвей! — Я замахала руками и, кажется, даже подпрыгнула, что со стороны наверняка выглядело ужасно смешно. Но мне было всё равно.
— Ульяна!
Мы стояли по разные стороны дороги и глядели друг на друга, не двигаясь с места, пока Матвей не выбрал свободный промежуток в движении транспорта и не бросился прямо через дорогу под яростный свист милиционера.
— Бежим!
Он схватил меня за руку, и я потащила его в длинную кишку Безбожного переулка, который, по словам бабушки, назывался Протопоповским. Мы остановились, когда поняли, что нас никто не преследует. Дождь прекратился, и в грязных лужах надувались и лопались бурые пузыри.
— Я с поезда сразу к тебе, — сказал Матвей.
— Да? — Я взглянула на туго набитый вещмешок за его плечами.
— А где же твой чемодан? Почти все демобилизованные приезжают с трофейными чемоданами.
— Я предпочитаю налегке, — Матвей пожал плечами, — да и имуществом не успел разжиться. В походе вещи — лишняя помеха. — Он стянул с головы пилотку и зажал её в кулаке. — Я хотел поздороваться и доложить, что жив-здоров. Но раз встретил тебя по дороге, то я, пожалуй, сразу поеду к себе в Тропарёво.
Я удивлённо заморгала:
— Тебя там ждут?
Он вздохнул:
— Некому пока ждать.
Мама с младшей сестрой пока не приехала, а старшая ухитрилась в эвакуации выйти замуж за местного и решила остаться с мужем.
Я взяла его за рукав:
— Раз ты один, то пойдём к нам.
— Куда я такой мокрый?
— Как — куда? К нам с мамой. Сушиться и пить чай. Ты что, хочешь простудиться? — спросила я с напускной строгостью, потому что на самом деле мучительно стеснялась и не знала, как разобраться в том хороводе чувств, что закружился в моей душе.
