Александрова, действующей на Западном фронте, за одну ночь уничтожили 2 немецкие миномётные батареи, 2 пулемётные точки и истребили роту пехоты противника.
* * *Командир эскадрона лейтенант Кучерявый под непрерывным обстрелом противника подполз к огневым точкам фашистов, мешавшим продвижению наших частей, и забросал их гранатами. Заметив вражеский танк, тов. Кучерявый незаметно подкрался к вражеской машине и подорвал её противотанковой гранатой.
* * *В письмах, получаемых германскими солдатами из тыла, всё чаще сквозят тревога и неуверенность.
Обер-ефрейтор Вольфганг Гейне пишет из Варшавы своему брату Францу Гейне на Восточный фронт: «В городе свирепствует эпидемия сыпного тифа. Многие наши солдаты заболели. Местные жители нас ненавидят. В любую минуту жди удара из-за угла. В Польше погибает немало немецких солдат, хотя война здесь уже давно окончена». Ефрейтору Феликсу Зелигеру сообщают: «В Польше странные вещи происходят. Ведь там нет ни одного человека, который был бы доволен». В письме, обнаруженном у немецкого унтер-офицера Вальтера Рейнбергера, говорится: «В Югославии партизаны бродят по лесам.
Каждую неделю они убивают немецких солдат или полицейских».
* * *Жители освобождённого ныне от немецких захватчиков города Плавска сообщают: «В Плавске немцы организовали лагерь для военнопленных. Красноармейцев в этом лагере было немного. Фашисты загнали сюда главным образом жителей города и соседних районов. Пища заключённых на день состояла из двух картофелин. Воды в лагере не было.
Заключённым предлагалось утолять жажду снегом. От голода, холода, побоев и пыток ежедневно умирало 25–30 человек. Больных и обессилевших, неспособных выполнять тяжёлую работу, фашисты расстреливали»."
"* * *Первый военный Новый год наша бригада отметила ударным трудом, расчистив несколько километров снежных заносов на железнодорожном полотне. Один раз нас бомбили, и, к своему стыду, я снова забылась от липкого страха, как при первой бомбёжке в Москве. Фашист кружил так низко, что я видела его лицо в шлеме и круглых лётных очках.
Он не успел расстрелять нас из пулемёта только потому, что с грузовой платформы стоящего на путях поезда по нему жахнула зенитка.
— В лес! Бегите в лес! Врассыпную! — размахивая руками, закричал лейтенант около орудия, и вся наша бригада кубарем скатилась с насыпи. По пояс в снегу мы пробирались в сторону леса, и эти несколько шагов показались мне вечностью. Снег сразу же набился в валенки и за шиворот.
