Онлайн-библиотека книг
Разве ему что скажешь, когда он в таком бешенстве?
Он замотал головой, точно прямо теперь над ним возвышался отец, которому он хотел возразить.
– Он наорал на всех домашних, велел принести ему еды. Сказал, что не хочет помирать с голоду на корабле и запретил кому-либо рассказывать, что он сбежал.
Тео смотрел себе под ноги, не выпуская кружку из рук, а я представляла его на несколько (как много?) лет моложе там, в ту осеннюю ночь в Зульфлау."
"– Мать повторяла, что он здоров. Она будто нас всех пыталась в этом убедить.
– Около пяти, – припомнила я.
– Всё верно, – лицо Тео окаменело и будто растеряло все эмоции, всю боль и злобу, что рвались наружу. – Около пяти. Всё зависит от здоровья самого человека. Сколько он продержится. Мой отец продержался пять дней. А вот самый младший из нас, Ганс, слёг с горячкой ещё раньше него. Зараза свалила его первым.
Я уже знала, чем закончится эта история. Тео с самого начала рассказал её конец. И всё же руки мои невольно потянулись ко рту, сдерживая рвущийся всхлип.
– Мне очень жаль, – проговорила я сквозь слёзы.
– Почему?
– Потому что ты испытал такую боль, похоронив всех своих любимых. Поэтому ты уехал с родины?
– Да.
Молча я взяла его за руку как там, в санях, а он снова уткнулся лбом в моё плечо, и так мы долго сидели, глядя на огонь, каждый думая о своём.
Праздник в лагере поубавил жара, но по-прежнему продолжался. Народ громко разговаривал, разбившись на небольшие группы. Замбила рассказывала что-то детям. Шумные фарадальские ребятишки теперь сидели тихо, как заворожённые, и слушали её сказки.
Златан и Барон собрали вокруг себя желающих узнать, как мы вернули путэру (по чистой удаче, на мой взгляд).
Вита молча пила в одиночестве.
– Как ты… спасся? – после долгого молчания, спросила я.
Тео поднял голову.
– В смысле?
– Я видела, как ты сгорел.
– Хм… ты же видела путэру?
Пусть я долго несла её с собой, но в сумку так ни разу и не заглянула.
– Что ж, ты бы поняла, если бы увидела.
