Вампирский роман Клары Остерман

Спальня кажется ненастоящей, свитой из лоскутов шёпота и мрака. За границей портьеры, за пределами огонька свечи́, которая горит рядом на подоконнике, мир создан из теней, а тени те живые, густые. Мир этот точно вырвался из кошмаров. Он полон тихих голосов и шорохов… ох, неужели я и правда схожу с ума??

Нужно сосредоточиться. Страшный сон. Может, если расписать его во всех подробностях на бумаге, он перестанет преследовать меня наяву.

Всё происходило в пустой незнакомой избе. Было темно, только керосиновая лампа горела за моей спиной.

Я сидела в кресле. В углу – сейчас, когда начала писать, вдруг вспомнила это – стоял длинный стол, на каком обычно делает операции отец. Наверное, поэтому мне кажется, что он был где-то рядом в том сне, хотя это не так.

В избе находились я, Нюрочка и Гриша.

Там, во сне, Гриша лежал на полу и истекал кровью. Нюрочка рвалась к нему, пыталась доползти, но руки у неё оказались связаны за спиной. А я вовсе не могла пошевелиться, плакала беззвучно, тело оцепенело.

А за моей спиной стояла Тень. У неё не было плоти, лица, даже голос звучал так, точно не принадлежал ни мужчине, ни женщине, а неведомой чёрной сущности. Тень силком подтащила меня к Грише, посадила на пол рядом с ним.

– Пей, – велела Тень.

Во сне я стала совсем безвольной, тело меня не слушалось, поэтому не противилась, но и не подчинялась приказу. И тогда Тень схватила меня за шею, ткнула прямо к горлу Гриши, и губ коснулась кровь.

До сих пор точно ощущаю горячую кровь на своих губах.

Я зарыдала. А после, когда капли попали на язык, ощутила такую дурноту, что меня вырвало.

Но Тень это не остановило. Она заставила пить дальше. И там, во сне, полном жутких неясных образов, кровь обратилась в золото. Оно ощущалось слаще всего на свете, точно я пила уже не кровь, а золото, чистое золото, и какое это было наслаждение.

Грешно и грязно даже писать об этом.

Что-то скрежещет за стеной, прямо у изголовья моей постели. Мыши, наверное, опять завелись. Попросила переставить кровать, но на новом месте опять слышу скрежет.

Не могу заснуть.

27 трескуна. Наверное. Забыла спросить Соню, какое сегодня число.

Всю ночь снова держалась горячка. Голова раскалывается. Мне показалось, я видела Марусю, хотя знаю, что она мертва. Все мертвы. Всё Курганово мертво. Эта усадьба – могила, и меня закопают в ней живой. Я умру совсем молодой. Нет, не так. Я давно мертва. Ещё с рождения. Собственный отец сделал меня чудовищем.