Вампирский роман Клары Остерман

Настоящий ратиславец, а не мы, столичные жители, спит на печи или полатях.

– Печь? – ошарашенно крутил головой Шелли. – Но я не хлеб. Меня нельзя в печь.

Не удивлюсь, если после этого путешествия доктора на Западе быстро разлетятся слухи о жутких ратиславских каннибалах. Чего они только о нас не рассказывают. Читал я как-то записки одного литторского путешественника из пятого века. Он лично приезжал в Новисад и после писал в дневнике, будто по ночам у всех ратиславцев вырастают пёсьи головы. То есть он сам, лично был в Новисаде и всё равно не постыдился придумать такую ерунду.

Мы успокоили доктора Шелли и заверили, что в печи его жечь никто не собирается, но он, всё ещё преисполненный подозрений, опасливо, но вежливо попросил оставить ему кровать, на что мы с профессором легко согласились. Афанасьев забрался на печь."

"– Ох, давно так не спал, – сказал он, радостно похлопывая подушки, сложенные одна на другую в высокую башенку. – Со времён студенческой практики.

– Что у вас за практика такая?

– Университет отправил нас в деревни собирать сказки и песни.

Он осторожно прилёг, ощупывая руками стёганое покрывало.

– Но тогда у меня и спина так не болела. Сейчас какие экспедиции…

– Вот, пожалуйста, вполне себе экспедиция, – хмыкнул я, забирая одну из подушек с печи.

Мне оставили полати. Я не возражал. В отделении часто приходится оставаться на ночь, а там если мы и засыпаем, то только случайно и сидя за столом. Поэтому полати кажутся почти роскошью в сравнении со скрипучими стульями нашего кабинета.

От Сестры Марины новостей до сих пор нет. Афанасьев заснул. Шелли убежал осматривать тела погибших (мы увидели в окно, как их привезли. Нас бы никто не позвал, это Шелли настоял, а я уже куда настоятельнее попросил Сестёр не мешать ему).

Тела отнесли в подвалы, расположенные где-то под стеной монастыря. Я не пошёл с Шелли. Всё равно мало понимаю в этом деле. Если будет что-то важное, доктор сообщит.

У него определённо есть свой интерес в этом деле. Вопрос только, что это за дело, потому что оно куда больше, чем просто бесчеловечные эксперименты над людьми в глухой ратиславской деревне.

Когда мне поручили расследование, я сильно удивился, хотя виду не подал.