Спустя секунду выражение лица у них изменилось. Они, как вкопанные остановились, попятились назад и затряслись. Они увидели, как белые призраки метнулись им навстречу. Они только успели пригнуться, съежиться, напрячь мускулы, чтобы пуститься наутек. А эти белые и быстрые. как видение фигуры успели уже приставить к их груди свои автоматы. А тот второй, что получил три пули в грудь, опустил медленно свой пулемет, ткнулся коленами, (положил его осторожно в снег), повернул голову в сторону Сергея, посмотрел на него (и улыбнулся ему) и даже не пикнул.
– 16-"
"Он замер с поднятой головой на некоторое время, уставил взгляд перед собой и стал смотреть на снег, как будто по снегу ползла божья коровка. Ординарец шагнул к нему и ногой толкнул его в плечо, держа автомат на изготовке. Немец шатнулся навзничь и упал на тропу. Двое других заморгали глазами, вскинули руки вверх и засуетились на месте. Один из них, который нес банки с патронами, неожиданно поскользнулся, потерял равновесие, отпустил банки и взмахнул руками.
Падая, он успел схватиться за ствол автомата, ища себе в воздухе опору. Сергею показалось, что немец хочет вырвать у него автомат (из рук) и он не раздумывая полоснул немцу в бок короткую очередь. Немец, как подраненный гусь, замахал руками, запрокинул голову назад и повалился спиной в снег. Пули вышли из ствола автомата, ударили немцу в боки и застучали по стволам деревьев (скрипит несмазанная дверь). Сергей нагнулся над немцем, у того расширились и побелели глаза, выперли наружу со страха как у судака, который глотнул крючок и изогнул застывшее тело.
На троп лежало два трупа и один стоял полуживой дрожащий от страха Если ни этот один, нам бы не поверили, что мы наткнулись на группу немцев. Сказали бы что мы струсили и в лес не пошли… Посмеялись бы мне прямо в лицо и добавили: – Рассказывай сказки! Этот один для нас доказательство. Бридихин и Чернов на каждом шагу сами врали и наши слова (без всякого) принимали за чистое враньё. Пленному немцу они поверят. При допросе он скажет, что произошло на тропе.
Нам бы его теперь только довести и доставить в штаб живым. Почему нам не верят? Почему мы всегда должны перед ними оправдываться и доказывать свою правоту? Интересно получается! Они сидят где-то там в тылу. Вот и сейчас, спят себе в удовольствие, посапывают. Ждут когда мы вернемся и явимся к ним с докладом. А уважения к нам за постоянный риск, кода мы идем на верную смерть, мы не видим. Идешь на задачу – орут! Вернешься из поиска – снова рыки и втыки.
