Вы остаетесь на месте, ведете огневой или рукопашный бой, раненых перевязывать будете потом."
"– Обнаружите десант, машину немедленно назад! Шофер мне обо всем и о немцах доложит.
– Всё ясно?
– Вопросов больше нет?
– Схему маршрута запомните на память! Возьмёте сейчас машину и пока светло вдвоем с шофером объедите все дороги по указанному маршруту. Солдат посадите в машину, когда будет совсем темно. Отдыхать после ночных объездов будете днем. Теперь мы были при деле! Но я так и не понял главного.
Выходит, нас бросили навстречу десанту, чтобы штаб выиграл время и смог уехать куда-то. Полковник об этом ничего не сказал, и, по всей видимости, нас никто не собирался поддерживать. Мы должны были остаться на месте при встрече с немцами и до последнего дыхания и патрона держать свой рубеж. Всё было крайне загадочно и до предела ясно!
– 39- Днем мы вповалку спали в избе, утром и вечером получали кормежку. А с наступлением ночной темноты отправлялись ловить немецкий десант и были готовы встретить его во всеоружии.
Ездили мы с погашенными фарами, часто останавливались, вглядывались, вслушивались в ночную темноту и смотрели в сторону Калинина, ожидая оттуда десанта. Я стоял наверху, облокотившись на кабину водителя, и смотрел по сторонам, изучал звездное небо. И смотрел на вселенную. То, что город Калинин был взят немецким воздушным десантом, полковник мне ничего не сказал. Об этом я узнал на кухне у повара. Несколько офицеров штаба потом обмолвились об этом.
Но наша легкая жизнь и приятная служба длились недолго. Однажды за околицей у леса в пустом сарае появились солдаты, и в расположение штаба пришел наш командир роты старший лейтенант Архипов. Один взвод во главе с лейтенантом Лукониным остался за Волгой и не явился сюда. Я знал прежде, что Луконин ходил я деревню к какой-то бабёнке. Его иногда посылали ко мне на огневую точку по вопросу увязки огня. И он всегда начинал разговор по поводу своих похождений. Он был мой сосед справа и занимал ДОТ в нескольких километрах от меня.
По возрасту он был старше меня. И это давало ему преимущество в разговорах со мной. Он со знанием дела мог мне рассказывать о бабах, как несмышленому в этом деле. Он скрывал эту связь от других и особенно от ротного, но почему он со мной в разговорах впадал в откровение? Почему он передо мною хвастался и красовался своими похождениями?
– Ну что лейтенант? – говорил он мне и улыбался во весь рот.
