Ванька-взводный

Там переодели в новую форму, с погонами, и повезли в Генеральный штаб. Встречи с Верховным не было, только с его заместителями. На этот раз его хвалили, вручили новенький орден Суворова, третьей степени за номером 0003. Но назначение он получил в корпусную разведку 5-го воздушно-десантного корпуса, командиром взвода. Не поверили, что он сделал все, что мог.

Узнав о серьезном понижении в должности, Иван не удержался и позвонил Судоплатову. Тот неохотно, но согласился встретиться. Его еще и ожидать очень долго пришлось.

Тот заглянул в свой кабинет, разрешил подождать его там, до этого старший лейтенант сидел в приемной.

– Вот, почитай, – коротко бросил комиссар третьего ранга. – Времени у тебя много, я еще не скоро освобожусь. Твои важную информацию прислали.

– Да какие они теперь мои.

– Под твоей фамилией проходят, – ответил Павел Анатольевич, раскрывая дверь на выход.

Документ, который передал ему комиссар, назывался «Отзыв», подписан он был Василевским и Жуковым. Из него следовало, что «стратегическим мышлением Иван не обладает», «перебрасывает свою работу на мелких исполнителей», «штабной культурой не владеет», «не организовал», «не способствовал», «не проверил», «не сравнил», в общем, за Генеральный штаб всю работу не выполнил, подвел ГРУ и внешнюю разведку.

Всех подвел! На стене висела карта с линией фронта, большего Павел Судоплатов себе позволить не мог, а это – общедоступная информация. И хотя его перевели из второго в четвертый отдел, он продолжал курировать несколько бригад ОсНаз, продолжавших начатое им еще в 41-м дело. Иван, глядя на то, что произошло на юге, прекрасно понимал, что без тех сведений, которые добыл он, «Большой Сатурн» был бы сорван. В том, что Хауссер не дошел даже до Миллерова, большая заслуга нескольких партизанских соединений, уронивших мосты под Ковелем и совершивших глубокие рейды по временно оккупированным территориям. А здесь, в Москве, тихо и уютно, фронт проходит вдалеке от нее, даже бомбардировщики теперь не достают по дальности. Генералы, здесь засевшие, просто не понимают, сколько усилий требуется для обеспечения посадки самолета в тысяче километрах от нее. Тот же Павел Пронягин, узнав, что вылетает второй самолет к нему, ворчал, что теперь придется менять место дислокации. «Рельсовую войну» пришлось прекратить из-за отсутствия взрывчатки. Москва так и не сумела наладить снабжение диверсионных групп на большом удалении от фронта.