Вариант "Омега" (Операция "Викинг")

Шлоссер стоял перед Скориным, заложив руки за спину, водил лакированным ботинком по толстому, ворсистому ковру и согласно кивал.

- Все? - Он поднял голову. - Вы не обратили внимания, капитан, стоит человеку оказаться припертым к стене, он тут же начинает заниматься демагогией? Нет? Но вернемся на грешную землю, подумаем, как спасти вам жизнь. Сталин за вас данный вопрос не решит.

- Видите ли, майор, я идейный враг фашизма.

- О да! Фашизм! Коммунизм! Символы, капитан. - Шлоссер, взяв Скорина под руку, подвел к столу, налил ему кофе.

Они сидели в креслах, курили. Со стороны походили на старых знакомых, которые часто встречаются, обо всем уже переговорили, молчат, получая удовольствие от взаимного присутствия.

- Реальны лишь жизнь и смерть. - Шлоссер пустил кольцо из дыма, с мальчишеским любопытством следил, как оно расползается по полированному столу. - Я убежден: два разведчика всегда могут договориться. Тем более что у вас нет выбора, дорогой коллега, а у меня есть более сильное оружие, чем угроза смерти.

- Не увлекайтесь, барон. Вы зря отдали меня в гестапо. Вы пользуетесь услугами такого тупого палача, как Маггиль. Ради карьеры он и вас, не задумываясь, прибьет гвоздями к стене.

Шлоссер представил себе Маггиля. Русский абсолютно прав. Задумавшись, барон забыл, о чем говорил, сердито посмотрел на Скорина:

- На чем мы остановились?

- На том, что обдумаете мое предложение перейти на нашу сторону. - Скорин решил идти ва-банк.

Шлоссер боялся переутомить русского, вызвать повторный сердечный приступ.

- Надеюсь, вы понимаете, капитан, - сказал вечером Шлоссер, что я не принимаю абсурдную идею об избранности арийской расы. Подобные теории создаются для одурачивания толпы.

- Тогда непонятно, как вы можете сжигать и распинать себе подобных, - ответил Скорин.

- Время от времени люди заливают грешную землю своей кровью и не любят, когда им мешают. Я спокойно отношусь к лаврам Иисуса Христа, не лезу на дорогу, по которой идут танки. Мой труп, капитан, даже на секунду не приостановит стальные гусеницы истории. Ваш труп тоже никого не остановит.

- Красиво говорите, барон. Насколько мне известно, в тридцать девятом году вы работали в посольстве в Москве.