Вариант "Омега" (Операция "Викинг")

- Если вы меня обманули - тем хуже для меня. - Шлоссер перешагнул порог, затем вернулся: - Память хранит лишь имена победителей!

Вечером Скорин и Шлоссер ждали ответа Москвы. Скорин, стоя у карты, переставлял флажки, а Шлоссер в кресле около приемника листал томик Гейне, именно листал, попытки сосредоточиться, прочитать хотя бы четверостишие были безрезультатны. Он с удивлением поглядывал на русского, который сосредоточенно изучал положение на фронтах, словно мог что-либо изменить. Уже больше месяца они живут рядом, ежедневно подолгу разговаривают, но русский остается для Шлоссера загадкой.

Капитан умен. Но тогда как объяснить его увлечение этой картой? Сосредоточенно перекалывает какие-то флажки, когда решается вопрос о его жизни.

- Севастополь мы все-таки взяли. Важен результат, капитан. Шлоссер захлопнул книгу, посмотрел на часы - без десяти одиннадцать.

- Важен! - ответил Скорин, не поворачиваясь. - Но окончательно победить могут только люди правые.

- Сила вторична.

Она опирается на мораль, чем больше убежденность, тем больше сила. - Скорин продолжал рассматривать карту. - Возьмем, к примеру, вас, барон. Разве сегодня вы так сильны, как при первой нашей встрече? Нет! А почему? Служа фашистам, вы обязаны пользоваться правилами их игры. Вы готовы пожертвовать полковником Редлихом. Соотечественником, человеком, ни в чем не повинным. Обстоятельства изменились, и абвер вынужден жертвовать своими людьми. И будет жертвовать, так как у вас нет другого выхода. Фашистская мораль - цель оправдывает средства.

- Поживем - увидим, капитан.

Переставив последний флажок, Скорин повернулся к Шлоссеру:

- Барон, вы любите Лоту, а готовы...

- Капитан. - Голос Шлоссера звучал глухо. - Не забывайте, капитан, сегодня вы работаете на меня, а не я на вас. И это факт! Факт, а не слова!

- "Ты сердишься, Юпитер, - значит, ты не прав". - Скорин миролюбиво улыбнулся. - Моральные проступки перерастают в преступления. Вы слабеете с каждым компромиссом, барон.

Это тоже факт, а не слова.

Шлоссер, устало вздохнув, указал на часы.

- Без одной минуты одиннадцать.

Скорин проверил, правильно ли настроен приемник, взял блокнот и карандаш. В приемнике раздался треск, равнодушный мужской голос произнес: "Седьмому от первого" - и начал диктовать.

Карандаш Скорина быстро бегал по бумаге. При повторе он повисал над каждой цифрой, но ничего не исправил, лишь провел под последним столбиком черту.