Вариант "Омега" (Операция "Викинг")

Ха! - Он подошел к Шлоссеру, который, покуривая сигару, сидел на ручке кресла, слушал, улыбался и то поглядывал на Маггиля, то любовался своими черными лакированными туфлями.

- Иди! Иди сюда! - Маггиль, взяв его за руку, потянул в центр кабинета. - Стой, смотри в это зеркало! Что ты видишь?

Шлоссер послушно встал рядом с гестаповцем, взглянул в зеркало, поправил манжеты, переспросил:

- Что я вижу? Двух молодых мужчин. На мой взгляд, довольно интересных...

- Перестань! Чистенький костюмчик, рубашечка... Ты чистенький, барон Шлоссер! В этой форме рядом с тобой, - Маггиль подтянул портупею, - я похож на мелкого полицая.

Шлоссер не ответил, а Маггиль снова оглядел его с головы до ног и насмешливо продолжал:

- Если мы попадем в лапы к русским, то ты, Георг, будешь отправлен в Москву. Тебя будут вежливо допрашивать. Тюрьмы тебе не избежать, но ведь только тюрьмы. Меня ж в лучшем случае просто расстреляют.

- Я не папа римский, индульгенций не выписываю, - перебил Шлоссер. - Не надо исповедоваться, Франц.

Маггиль снова уселся на диван, несколько секунд не двигался, сцепил пальцы в замок, хрустнул ими и стал внимательно разглядывать руки. На лице гестаповца появилось задумчивое, мечтательное выражение. Неожиданно глаза у него сузились, словно выбирали мишень. Он медленно стал гладить пальцами кисть руки, покрытую густыми рыжеватыми волосами, выбрал один, выдернув волосок, тяжело вздохнул.

- Я очень чувствительный человек, Георг, - сказал он, крепко захватил следующий волосок, дернул и тонко вскрикнул. - Когда дома резали свинью или теленка, я всегда ужасно переживал. От одного вида крови у меня болит голова. Если свинью режет специалист, то она успевает только взвизгнуть, потом вытягивается и замирает. Жизнь из животных уходит сразу, конечно, если режет профессионал.

Шлоссер, перестав копаться в бумагах, смотрел на гестаповца. Тот рассказывал медленно, делал большие паузы, сосредоточенно разглядывал свои волосатые кисти, сладострастно улыбаясь, выдергивая по волоску.

- Я такой сентиментальный, Георг. Я очень чувствительный, совсем не переношу боли и не могу видеть, как другие люди мучаются. Я ужасно переживаю, когда Вальтеру - это один из моих парней - приходится прибегать к помощи "аптечки". Он, конечно, грубая скотина, этот Вальтер. У него совсем нет нервов, зато чувство юмора потрясающее.