Вариант "Омега" (Операция "Викинг")

Через час, в кафе, она сидела рядом с самодовольным бароном, который рассуждал о красоте. Весь день она убеждала себя, что пора стать взрослой, такова работа в разведке, и даже почти успокоилась. И вот сейчас она сидела, ссутулившись, не могла поднять на Шлоссера глаз. Отдать человека в гестапо? И кто это сделал? Георг фон Шлоссер, загадочный герой, разведчик-интеллектуал! Мужчина, от взгляда которого она краснеет. Утром ей так хотелось его поцеловать...

- Разведка не только тактика, дорогая фрейлейн, но и стратегия, прервал затянувшуюся паузу Шлоссер.

- Они изувечат капитана. - Лота достала сигарету, говорила как модою спокойнее, стараясь не смотреть на Шлоссера. За два дня они сделают из Пауля покойника или душевнобольного.

- Война, Лота. Пауль Кригер наш враг, если бы мы попали к нему в руки...

- Барон! - Лота встала, подошла к Шлоссеру, заглянула в глаза. Но зачем вы отдали его в гестапо?

- Фрейлейн Фишбах, если вы сентиментальны, рожайте детей. - Он взял ее за плечи, легонько встряхнул.

- Я предупредил Маггиля, чтобы вашего знакомого не трогали. Но не забывайте, война с Россией не может вестись по рыцарским правилам. Это война на уничтожение. Если коммунисты войну выиграют, они сотрут Германию с лица земли. - Он понимал, что оправдывается, и от этого еще больше раздражался. - Вы знаете - я против методов гестапо, сам никогда к ним не прибегал... Но мы не можем ссориться со службой безопасности.

Шлоссер говорил долго, убеждал девушку и в первую очередь себя самого, что отдал русского в гестапо из стратегических соображений.

Говорил красиво, убедительно - и ни на одну секунду не забывал, что сделал это только для того, чтобы русского надломили.

Лота слушала, опустив глаза. Шлоссер смотрел на ее длинные темные ресницы и не мог понять, почему так настойчиво оправдывается. С каких это пор его беспокоит мнение женщины?

- Вы не видели больше томик стихов Гейне?

- В машине капитана Кригера, - еле слышно ответила Лота и заплакала.

В баре уже привыкли к Скорину. Многие офицеры с ним раскланивались, бармен встречал подобострастной улыбкой. Скорин, следуя немецкой педантичности, занимал всегда один и тот же столик. Ожидая, пока его обслужат, внимательно читал газеты, которые приносил с собой. Так выглядело его поведение со стороны, на самом деле он газеты просматривал только мельком, так как о положении на фронте знал из сводок Совинформбюро, которые слушал по радио.