Варяжская правда

Грубые, невоздержанные в словах и поступках, постоянно ссорящиеся между собой викинги «обитают» только в голливудских фильмах. В реальной жизни такие туповатые ублюдки перерезали бы друг друга на третьей неделе плавания… На радость прочим морским народам. Конечно, Духарев, который никогда не плавал месяцами, под квадратным парусом, по северным морям, об этом понятия не имел. Но отмечал необычайную тактичность Устаха, его уважение к чужому праву на уединение. Отмечал и учился. Правда, деликатность Устаха распространялась только на друзей, равных.

Эмоциям всех остальных людей Устах уделял не больше внимания, чем скрипу тележного колеса. Скрипит – смажем. Плохо крутится – сменим.

Днепр… Серега подумал, что раньше, в той жизни, он никогда не видел Днепра. Только Днепрогэс на фотографиях. В той жизни он и подумать не мог, что будет сидеть в седле и глядеть с вершины холма на весеннюю реку. А за спиной у него будет меч и рядом – самый настоящий варяг, один из тех, о ком преподаватель истории в универе, помнится, говорил, что они вообще выдумка.

Устах бы ему объяснил, какая он выдумка. Да нет, не стал бы синеусый воин обижать хилого книгочея. Посмеялся бы и продал теоретика за четверть гривны Горазду.

Внезапно Сереге представилось, как он, в нынешнем прикиде, входит в смешной кабачок с сетками под потолком, где они отмечали последний Вовкин день рождения. А что, он ведь смотрелся бы там вполне органично. Получше, чем бандюки в гастуках. А интересно, что было бы, если б он вместо деревянных высыпал на стойку серебро?

Ментов бы вызвали, вот что.

И отобрали бы у Сереги меч и прочее. И сунули бы в обезьянник. И сидел бы он, пока кто-нибудь из корешей не приехал и не отслюнявил «выкуп».

«Нет уж, пацаны! – мысленно сказал Серега тем, кто приложил руку или крыло к его „перемещению“. – Не надо меня назад! Мне тут больше нравится! Тут воздух свежий!» Есть, конечно, и минусы. Вроде отсутствия туалетной бумаги, горячего душа и развитой медицины. Зато…

Пепел переступил под Серегой, покосился на всадника: что, так и будем стоять?

– Ты умница, – шепнул ему Духарев с нежностью.

Откинулся в седле и испустил душераздирающий визг, приведший в ужас воронью стаю в соседней роще.

Жеребец Устаха перестал щипать траву, поглядел на Серегу осуждающе.

– А знаешь, – сказал Духарев варягу, – кажется мне: не поеду я в Киев. По крайней мере, этой весной.

– Там видно будет, – философски ответил Устах, взбираясь в седло.

Смоленск лежал под ними, как нарисованный.