Варяжская правда
- Автор: Александр Владимирович Мазин
- Жанр: Легкое чтение, Фантастика, Попаданцы
Онлайн-библиотека книг
– Я-то помню, какой ты дурачок был, когда мы встретились, но люди-то не знают и всякие басни плетут. Вона в Переяславле на торгу про тебя пели. – Мыш взял в руки невидимые гусли, затянул тенорком. – Повстречал князь наш Игорь-батюшка во поле войско несчислимое, печенежское. И вело то войско чудище страшное, само сплошь железное да на железном коне…
– Слушай, давай простыми словами, – попросил Духарев. – У меня от твоего пения уши болят.
– Можно и без пения, – согласился Мыш и продолжил: – …И явился князю нашему витязь великий, именем Серегей, прозвищем Перунов Гром, и говорил, что один лишь он то чудище побить может.
И сказал тогда Серегей-варяг, Перунов Гром слово заветное.
И рассердился было князь-батюшка, да утишил гнев. И рек так: «Иди ко мне, Серегей, Перунов Гром! Одесную будешь сидеть, из чаши моей пить!»
Но отвечал ему воин Перунов: «Не тебе, но сыну твоему служить буду, коли поставишь пестунами ему Свенельда, воеводу славного, да Асмуда-боярина».
И сказал князь: «Быть по сему, коли вернешь ты мне злато-серебро печенежское».
И рек тогда Серегей, Перунов Гром: «Почто тебе богатство печенежское, неисчислимое, княже? Дни твои исчислены.
– Во как закручено! – не без восхищения произнес Духарев. – И кто же это, интересно, певцов тех надоумил?
Мыш с Гораздом переглянулись.
– Понимает дело! – одобрительно отметил Горазд.
– Угу! И не скажешь, что варяг!
– Ты на варягов бочку не кати! – огрызнулся Духарев. – Говори, что думаешь!
– А что тут думать! Песни те тебя славят да Свенельда. Ну ты хоть печенега убил, а Свенельд – что? Смекаешь?
– Угу.
Ну воевода! Ну хитрая лиса!
Свенельд знал все. И про золото – тоже. Духарев рискнул: доверился. Шила в мешке все равно не утаишь. Слишком многие знают об этом кладе. Вернется Игорь в Киев – что будет? Пойдет слух, что некий варяг золото у князя отнял – Игорь «потеряет лицо». Придется тогда князю брать Серегу в оборот.
«Ты не тревожься, – сказал Сереге Свенельд. – Ты теперь – мой. И послужил мне как никто.