Варяжская правда

Духарев задержался, развел руками: мол, надо было, как мы договорились, что же ты?

Пожадничал Куркутэ. Или подкинул ему кто-то золота, чтобы не поддержал русов. Или и то и другое плюс надежда пограбить киевские земли, когда Святослав уйдет.

Князь взлетел на коня. Ближняя дружина (остальные ждали за границами ханской стоянки) окружила его. Русы галопом промчались между юрт и кибиток, всполошив собак и прочую стойбищную живность.

– Зря время потратили, – сердито бросил Святослав Сергею.

– Мы с ханом обо всем договорились, – сказал Духарев.

 – Не знаю, почему он взбрыкнул.

– Копченый и есть копченый!

Князь придержал коня. Они въезжали в свой лагерь, наскоро разбитый поблизости от печенежского. Здесь было почище, чем в стойбище, и пахло едой, а не дерьмом. У русов не было привычки гадить, где приспичило.

– Икмор! – зычно выкрикнул Святослав. – Ты где?

– Здесь, княже! – командир малой княжьей дружины поднялся и помахал ложкой. – Сюда, княже, поснедай с нами!

Князь подъехал к гридням, сидевшим кружком у большого котла, спешился.

Дружинники подвинулись, очистив место князю и Сергею. Перед ними тут же поставили большую миску с кашей: разваренной пшеницей, бараниной, горохом и всякими приправами.

Князь достал из-за голенища ложку и не чинясь приступил к еде. Духарев последовал его примеру. Они с полудня сидели у Куркутэ, но ничего, кроме кумыса, великий хан им не предложил.

– Ну как? – спросил Икмор.

– Никак, – вместо князя ответил Духарев.

Он был расстроен. Куркутэ – его тема.

Он две недели таскался с печенегами по степи, раздал кучу подарков «доверенным лицам», подхватил вшей, выслушал тонну жалоб и поучений от престарелого «Волка», добился согласия принять предложение киевского князя. Большой хан поставил только одно условие: пусть Святослав приедет сам. Святослав приехал… И получил отлуп.

– Не кручинься, воевода, – сказал князь. – Знаю, ты сделал все, что можно. Никто не сделал бы больше. А потом… Он ведь не сказал «нет».

– Старый пердун… – проворчал Духарев.

 – Лживое копченое жабье дерьмо!

Дружинники засмеялись. Кто-то сунул воеводе обернутую войлоком флягу с прохладным тмутараканским вином. Настоящий нектар после того перебродившего кефира, которым их потчевал Куркутэ.

– Когда уходим? – спросил Икмор.

– Как дружина поест, так и седлаемся.

Икмор поглядел туда, где в нескольких стрелищах серели печенежские юрты.

Русская дружина – полторы тысячи копий. В стойбище – впятеро больше воинов.