Варяжская правда

Духарев увидел туркмен через миг после криков дозорных. Он успел вскочить и протяжно выкрикнуть:

– Гридни! По со-отням! Стройсь!!!

С секундным опозданием по-нурмански то же прокричал Эвил, но видно было, что ни варяги, ни нурманы уже не успевают соединиться в строю…

Только Святослав остался спокоен. Он видел (в бою он всегда видел больше других), что туркмены не успеют обрушиться на нурманов. Как бы ни были стремительны их кони, а стрелы все равно быстрее.

Залп спрятавшихся в камышах лучников накрыл авангард туркмен.

Рухнул под копыта мчащейся конницы пронзенный двумя стрелами туркмен-баши, так и не выпустив из десницы меч-кончар. Вместе с ним вышибло из седел не меньше полусотни лихих туркмен. Следующий залп, еще один – и атака захлебнулась. Страшно ржали бьющиеся на земле лошади, истошно кричали раненые… Десятка три всадников сумели проскочить сквозь смертоносный град и схватились с нурманами. Но то была уже не волна, сметающая все, а жалкие брызги. До Святослава и его воеводы не долетел ни один туркмен. Пешие скандинавы посекли их в считанные мгновения. Даже вне строя викинги были лучшими рубаками своего времени.

Тем временем пехота наместника Ламха, подбадривая себя воплями и почти не спотыкаясь, добежала до места действия, то есть до арьергарда наемной конницы… Как раз в тот момент, когда туркмены, сообразив, что к чему, разворачивали коней для поспешной ретирады. Обнаружив на своем пути толпу «пахарей», туркмены, не задумываясь, пустили в ход оружие и, возможно, сумели бы прорубить себе дорогу к спасению, но из леса без лишней спешки выехали хузары Машега и гридни Понятковой тысячи…

Наместника Ламха увлек наступательный порыв его пехоты.

Пыхтя, он бежал месте со всеми (прикрываемый, впрочем, верными гузами) и вместе со всеми вляпался в дерьмо. Причем оказался как раз на пути удирающих туркмен, топчущих и рубящих…

От собственных наемников наместника защитили гузы, принявшие на щиты удары прямых туркменских мечей.

Но Ламха это не спасло. Упала откуда-то «слепая» стрела – и не стало наместника Ламха, богатого и важного, известного каждому серьезному купцу от Константинополя до Самарканда. Не стало Ламха, троюродного племянника четвертой жены самого хакана Беньяху, а войско его…

Конное ополчение из «черных» хузар, пастухов-скотоводов, русы перенять не успели. Дернули «черные» так, что только дерн в стороны полетел.