Варяг. Мечи франков

Муж Маргред, доблестный барон Фредрик Дамье э Шапель, в прошлом году был призван своим сеньором графом Ренье на битву с язычниками-уграми, в коей вышеназванный барон и пал. В отличие от сеньора, который успел покинуть поле проигранного боя. И да, угры победили. И продолжали бесчинствовать. Но, к счастью, довольно далеко от замка Дамье.

В прошлой жизни Сергей с уграми общался немало. Ну да, разбойники еще те. Ну лучше печенегов. Однако для того де князя Святослава они были союзниками. Грабили вместе с великим князем византийские провинции.

Но чтобы вот так бесчинствовать на германских территориях… В это верилось с трудом[2].

Но так или иначе, а барону Фредрику не повезло. Отчасти. Потому что род его все-таки не угас: барон успел произвести на свет наследника. Разумеется, не в одиночку, а при непосредственном участии прекрасной Маргред. Новый барон Дамье а Шапель сейчас гордо восседал на коленях у кормилицы и с воинственным кличем избивал ложкой творожно-ягодную смесь. Барону было полтора года.

Изнутри цитадель Демье выглядела менее представительно, чем снаружи.

Центральный зал крепости был столь же просторен, сколь и беден. Ни гобеленов, ни трофейных знамен, не говоря уже о мозаиках с картинами. Голый камень, кое-где украшенный недорогим оружием.

За столом тоже не роскошествовали. Хотя и не бедствовали. Вина, мяса, сыра и хлеба хватало.

А вот компания подобралась интересная. В основном либо зеленая молодежь, примерные ровесники Сергея, либо умудренные сединами мсье, чьи лучшие годы уже миновали.

Серьезных бойцов вроде Виллибада было немного, и качеством они существенно уступали гридням Сергея. Нельзя сказать, что местные вояки одобряли инициативу баронессы, запустившей внутрь замка толпу типичных норманнов, но гостей старались не провоцировать: высказывались очень аккуратно. Ничто так не способствует вежливости, как осознание собственной уязвимости.

Впрочем, имелся за столом один персонаж, полагавший себя то ли бессмертным, то ли неприкосновенным: моложавый католический попик с куцей бородкой.

Вышеупомянутый падре глядел на Сергея зверем и злобно бухтел что-то себе под нос. Не будь попик попиком, Сергей решил бы, что тот ревнует прекрасную Маргред. Но вряд ли. Нет, в абсолютную верность католических клириков обету безбрачия Сергей не верил. В прошлой жизни успел насмотреться на нравы прелатов-феодалов. Но уж слишком чахлым был этот ватиканский петушок с выбритой макушкой."

"Вот кто действительно ревновал, так это Машег.