– Мой старый друг Лю Ю… Как приятно вновь видеть тебя на нейтральной земле… – стоило мне дать своё согласие, как Цун Ван тут же переключился на свою жертву.
Впервые за всё время пребывания на землях Наднебесной Империи я наблюдал за боем местных со стороны, не участвуя в нём лично. Всё-таки это зрелище не шибко-то походило на сражения земных воинов и магов. Здесь всё было ярко, сочно и даже как-то театрально, что ли… Разноцветные вспышки, громкие взрывы ударных волн и яркие образы используемых заклинаний.
Боевые крики, звон мечей и рык призванных духовных зверей.
Сначала две красноволосые девицы слаженно укатали остролицую тётку из клана Шень. Одна банально отвлекла её на себя, позволив сковать себя чем-то вроде ледяной ловушки в виде громадной клетки, опутанной многочисленными цепями. И, пока та готовилась жахнуть по пленнице другим заклинанием, вторая, выскочив из зыбкого марева маскирующей иллюзии, без затей снесла ей голову кривым мечом, похожим на китайский Дадао.
Правда, сразу же поплатилась за это, пропустив удар одного из подчинённых Лю Ю, и сломанной куклой улетела в стену соседнего дома, проломив её своим телом.
А вот сам брат Юнь Ми и его противник Цун Ван сражались, перекинувшись в каких-то мутантов. Мой незадачливый «друг» напоминал натуральную черепашку-ниндзя, в то время как его противник, куда как более ловкий и явно опытный, покрылся то ли хитиновой, то ли костяной бронёй и обзавёлся длинным, гибким, подвижным хвостом.
Им-то он в результате и подсёк ноги своего визави, затем закрутил его вокруг шеи своей жертвы и, подтянув к себе, вонзил когтистую лапу в сердце, проломив нагрудный панцирь.
На этом, собственно, всё и закончилось. Ещё драли друг друга призванные зверушки, но победу за небольшим преимуществом явно одержала команда Ман.
В живых из Шеней остался только «опасный старик», да и тот с перебитым позвоночником бесцельно ползал, подвывая, вокруг мёртвого тела бородатого дедка с клюкой. Красивый, в общем-то, бой, отчего-то напомнивший мне однажды посмотренное по телеку выступление китайского театра, как-то быстро превратился в обычную кровавую баню.
