Вполне такие классические лупоглазые, многорукие воины, жадно пожирающие каменными зенками продуваемое сильнейшими ветрами каменное поле.
Кстати, не то чтобы я намеревался с кем-то соревноваться, но на ристалище я прибыл одним из первых. Среди участников, разумеется. Я уже успел заметить, что по скорости перемещения по твёрдой поверхности, даже не переходя на сверхзвуковую, я был куда быстрее, чем наднебесники. Помню, Инна рассказывала мне, что японские воины-ниндзя вообще рекордсмены в этом деле, однако я с подобными товарищами пока что не пересекался, а вот лысому родственнику Фридриху с Неметчины я бы точно дал прикурить.
"
"Так вот, пусть местные не так сильны в скоростных перемещениях, меня всё равно уделали парень и девчонка, устроившие настоящую гонку в небесах. И использовали они в качестве летательного средства даже не тучки, как Ву Шу, а огромную шестигранную булаву и меч, очень похожий на тот, который болтался у меня на поясе.
Где-то через три часа после полудня перед добравшимися без больших потерь до плато участниками выступил один из представителей культа, расположившегося на этой священной горе.
По его словам, живых претендентов на трассе «монастырь-арена» более не осталось, а потому он объявляет о начале турнира. После чего в толпе начали бегать мальчики лет восьми с мешками, из которых участники не глядя должны были достать по одному хрустальному шарику, внутри которых были как-то высечены иероглифы с цифрами, обозначающими их номер.
Я вытянул сто семьдесят первый и отправился с ним к рядком выставленным столикам, возле которых проводилась регистрация. Показав культисту-чиновнику шар и озвучив своё имя, выслушал краткие поздравления и ознакомился с правилами, заключавшиеся в их полном отсутствии. Оружие могло быть любое, стиль, магия и техники – даже не обсуждались. Запрещалось разве что использовать малолетних детей в качестве заложников, что меня слегка удивило. Видимо, были в истории турниров на горе Ун-веньшань подобные прецеденты… После чего присоединился к толпе зрителей-участников, подумав, что может быть стоило всё же облегчить себе жизнь, взяв с собой «калаш», так и оставшийся у Янки.
А дальше… дальше потянулись дни, полные безудержного веселья. Точнее сказать, веселились исключительно дожидающиеся своей очереди наблюдатели, да и то не все, но общая атмосфера: «Я никого, кроме себя, не уважаю!» буквально царила на этом празднике жизни… и смерти.
