Покуда судьи поединка о чём-то там перешёптывались, всё никак не объявляя победителя, а гвардейцы отсекали пытавшихся с воплями прорваться на арену немногочисленных оставшихся в живых родственников проигравшей, я, прикрыв глаза, попытался вызвать в памяти это самое сработавшее заклинание. Вот только увиденное внутренним взором вовсе не походило на чёткие, геометрически выверенные и даже эстетически приятные магемы наших магов. Передо мной вертелся какой-то хаотический клубок то ли лент, то ли потоков, перенести который на бумагу было бы тем ещё геморроем.
И, что самое главное, без пол-литра и не разберёшься, куда, собственно, его надо запитывать Сансарой, ведь привычный для подобного блок приёма банально отсутствовал. Правда, судя по сохранившимся ощущениям, с уверенностью можно было сказать, что делать это следовало не потоково, а хлопком. То бишь не подпитывать непрерывным вливанием, как ту же «магическую пулю» или «мышку-норушку», как-то непонятным образом превратившуюся в плешивого зайца-милитариста, а мгновенно размещать в этой странной магеме определённый объём из резерва.
Что требует, конечно же, практики и ещё раз практики. И, кстати, накладывает определённые ограничения.
Тут же какое дело – пусть я, как колдун, и способен, как к «вдохам» воинов, так и к «выдохам» магов. Вот только последнее, что позволяло быстро восстановить содержимое резервуара, я никогда не практиковал. Сансары мне и так всегда на всё хватало. Да я даже, если честно, не в курсе, за какое время у меня резервуар восстанавливается полностью, с моим-то могучим «сливом».
Минуты шли одна за другой, а организаторы вовсе не спешили объявлять победителя. Шум на трибунах потихоньку возрастал, как и нервозность охранявших ристалище солдат, а знатные чинуши и их семейные потихоньку начали покидать богато украшенные балконы-ложи, с которых наблюдали за поединками.
– Ваша светлость, – тихо произнёс Воронин, почти беззвучно подойдя ко мне со спины. – Думаю, что дальнейшее развитие событий вполне укладывается в наш «План Д»…
В голосе майора не было ни единого намёка на сомнения в правильности моего поступка или тем более осуждения.
Это было не убийство, а казнь, пусть и свершилась она немного неожиданным для меня способом. Вендетта от русского аристократического рода зазнавшимся чужакам – имперский военный понимал это куда как лучше меня. В первую очередь потому, как сам настаивал на самом жёстком варианте.
Я, помолчав с пару секунд, согласно кивнул.
