Варлок

Договорились?

– Хорошо, – просто кивнул я и добавил: – Но мне всё-таки кажется, что это просто нечестно! Может, лучше, чтобы я не…

Рассмеявшись серебряным смехом, девушка не дала мне договорить, оборвав слова долгим поцелуем. А затем сказала, взлохматив мне волосы:

– Ты у меня такой милый. И наивный! – она тяжело вздохнула и опустила свой высокий чистый лоб на моё плечо. – Как женщину, ты меня очень радуешь своими словами, потому как говоришь их искренне. Поверь мне, я пусть и слабый, но эмпат, и почувствовала бы любую фальшь.

Но как аристократку меня это не радует. Не пойми меня неправильно, лично мне – очень, очень и очень не нравится необходимость делить тебя с кем-то ещё. Но это – мой крест и наш «Долг» перед нашими будущими детьми! Именно поэтому в том числе я, не полагаясь на «случай», связала свои чувства к тебе при помощи магии ритуала.

– Долг? – переспросил я.

– Да. Именно! С большой буквы! – твёрдо ответила девушка, а потом слезла с моих колен и села рядом. – Мы с тобой, Кузьма, успели запрыгнуть на ступеньку последнего и уже уходящего вагона будущих формирующихся настоящих аристократических родов.

То, что есть сейчас – пока что… просто группа ряженых, пытающихся играть в благородное сословие. А вот следующее поколение, по предположениям аналитиков моего деда, уже будет таковым на все сто процентов. И вот тогда, лет через двадцать – двадцать пять, начнётся настоящая резня, в которой нынешние титулы и звания не будут значить ровным счётом ничего! Решающим фактором станет сила «Рода», а она, мой дорогой, исчисляется не землями и финансами, а людьми, тесно связанными семейными узами и общим «даром»!

Зайка замолчала, и я увидел, как по её щеке скатилась слезинка.

Впрочем, через несколько секунд она взяла себя в руки и продолжила немного дрожащим голосом:"

"– «Эдикт магии», страшный и дискриминационный для женщин закон, но он необходим, если мы желаем сохранить за собой нашу страну. К сожалению, как и у любого другого «благого» начинания, у него есть и обратная, тёмная сторона, – Нина до хруста в пальцах сжала ткань моего рукава.

 – Знаешь, сколько фавориток сейчас у графа Терентьева? А у старшего Афросьева? Да хотя бы у нашего ректора – Сафронова?

– Нет… – ответил я. – Откуда?

– А я тебе скажу, – она посмотрела мне в глаза. – У первого десяток, у второго двадцать две, а у нашего дорогого «Серафима» – точно не известно, но предположительно около полусотни.