Варлок

Конечно, скорее всего, были и те, кто поддерживал моего противника, но так как публика на день рождения юного Лепесткова-Каменского собралась аристократическая и благородная, свиста и улюлюканий, а также осуждающих выкриков практически никто себе не позволял.

В тот момент бретёр прижал меня к самому бортику фонтана, и я просто не успевал увернуться или отвести летящее в меня остриё рапирного комплекса. Так что оставалось только сделать так, чтобы ранение оказалось как можно менее опасным, и именно этот момент стал переломным.

Видимо, вид пролитой крови и первой, по-настоящему результативной атаки заставил противника потерять некоторую долю самообладания, либо тот мой удар всё-таки не прошёл для моего визави так уж бесследно, как считал Валька, а потому он просто забыл, что перед ним не одна из его обычных целей.

В любом случае он сделал ошибку, решив сразу же после успешной атаки форсировать ситуацию, сделав следующий выпад финальной точкой в нашем противостоянии. Быстрый финт остриём клинка перед моими глазами, и кончик лезвия устремился в правую часть моей груди, потом вдруг рыскнул ниже.

Однако из-за всех этих обманных движений он оказался не таким быстрым, как следовало, и я ушёл от него вращением, заодно с силой сбив клинок бретёра в противоположную сторону, а затем резко швырнув в парня ту изрубленную железяку, которая ещё недавно была замечательной антикварной шпагой.

Мой импровизированный снаряд противник отразил обратным движением оружия. Движение это было резким, а потому он на долю секунды открылся, и этого мне хватило, чтобы сблизиться с бретёром.

Я уже услышал первые буквы визгливого крика его секунданта «Про…», когда мои ладони как ножницы опустились на левое запястье бретёра, и через долю секунды правая кисть сомкнулась на свободной рукояти рапирного комплекса.

Остаток вопля «…тестую» совпал с двумя быстрыми взмахами клинка, крест-накрест располосовавшими грудь человека, и почти мгновенно за этим последовавшим сильнейшим ударом стопой в низ живота, опрокинувшим бретёра на землю.

Ожидая в любую секунду, что судья опять остановит бой, я рывком оказался возле него и приставил подрагивающие острие к тыльной стороне шеи парня. По коже тут же прокатилась тонкая алая струйка крови.

– Я… я сдаюсь, – прохрипел он, и, словно бы дожидаясь этих слов, красноволосая японочка, вот же коза, громогласно объявила о моей победе, жутчайшим образом исковеркав титул и имя с фамилией.