Варлок

 – Я же чувствую…

– То, что возможности ритуала мистифицировали, – мягко произнёс герцог Сафронов, – не значит, что он на самом деле не работает. Просто его эффект – довольно сильно отличается от постулируемого.

– И что же на самом деле делает этот ритуал? – чётко выговаривая слова, произнесла Зайка.

– Он создаёт «привязку», скажем так, капсулирует некоторые эмоции и воспоминания, которые женщина испытывает в момент его совершения, а также внедряет в сознание определённые закладки, которые срабатывают, когда фаворитка желает совершить нечто неприемлемое по отношению к другим участникам ритуала.

Но он не подавляет человеческую волю и не калечит сознание, навязывая внедрённые сторонние чувства.

– Именно поэтому его проводят во время секса? – догадался я.

– Да, – кивнул мужчина. – Момент первой интимной близости считается наилучшим для фаворитизации. Причём процесс должен быть добровольным и проводимым с обоюдного согласия, ну и стоит добавить, что при отсутствии чувств к партнёру девушкам рекомендовано принимать либо магические эликсиры, либо препараты на основе афродизиаков.

Девушки быстро переглянулись, и Нина отрицательно покачала головой.

– А почему… – начала было Инна и, замолчав на секунду, продолжила: – Почему вы вначале упомянули о том, что фаворитки обычно не участвуют в социальной жизни общества и не выходят в свет.

– Потому что подобное им не позволяют их новые семьи, – просто ответил ректор. – Вы уже взрослые и должны понимать, что принятые почти во всех странах законы, связанные с фаворитизацией, по большому счёту стирают равноправие полов и нарушают права женщин.

Хотя говорить об этом открыто – не принято. Дело в том, что очень редко, когда фаворитками становятся действительно влюблённые в своего «мужа по магии» девушки. Чаще всего это договорные «браки», в которых очень часто их мнение вообще не учитывается. В результате эмоциональная привязка получается довольно слабой, и фаворитка просто не испытывает должный уровень лояльности к своему «супругу».

– То есть по сути, – произнесла Нина, – всё это мало отличается от обычного сексуального рабства?

– Если совсем уж грубо говорить, то – да, – кивнул аристократ. – Девушки по собственной воле или по желанию семьи меняют свою свободу на богатую сытую жизнь в пределах родового поместья, многие из которых давно уже разрослись в маленькие закрытые города. Там они по большому счёту ни в чём не нуждаются, в том числе и во внимании мужчин.

– Это как? – нахмурился я.