Варрэн-Лин: Узы Стаи

Она никогда об этом не задумывалась, но это действительно была очень интересная и необычная особенность. Ни у кого, кроме Тирсвада, глаза не меняли свой цвет.

— Я говорила тебе, что ты безумно красивый? — произнесла она, любуясь от алыми вспышками в его черных глазах. Как будто уже прогоревшие в костре дрова все еще светились жаром изнутри.

— Ох, Динка! — восхищенно пробормотал он, жадно и нетерпеливо завладевая ее губами. Динка приоткрыла губы, позволяя его языку беспрепятственно проникать в ее рот и ласкать его.

— А помнишь, как ты первый раз целовал меня? — спросила она, отстраняясь, чтобы вдохнуть воздух после глубокого жаркого поцелуя.

— Не помню… Это было у реки? Когда мы кололи дрова и чуть не прирезали того ублюдка, что напал на меня со спины? — видно было, что он и не пытается вспомнить. Сейчас его гораздо больше занимала близость обнаженного женского тела. Его руки сжимали ягодицы, а губы спускались поцелуями к груди. Мужчина жадно втягивал носом запах ее тела, и после каждого вдоха по его мышцам пробегала нетерпеливая дрожь.

— Нет, это было тогда, когда ты обещал снимать с меня кожу и слушать мои крики.

— Какая ты злопамятная, — пробубнил он ей в грудь, изрядно смутившись. — Я же тогда не знал, что ты Варрэн-Лин…

— Я тоже не знала. И мне было очень страшно, — вздохнула Динка. — А если бы я оказалась обычным человеком? Ты никогда не полюбил бы меня?

Тирсвад оторвался от груди и поднял на нее недоумевающий взгляд.

— Зачем ты сейчас думаешь о том, что никогда бы не случилось? Я тоже тебе совсем не сразу стал казаться безумно красивым.

Динка рассмеялась, вспоминая свой ужас от первой встречи с клыкастым монстром со светящимися глазами. Вернуться бы туда и сказать самой себе, что ей нечего бояться.

Но Тирсвад продолжал внимательно на нее смотреть, словно чего-то ждал.

— Я люблю тебя! — с горячностью выдохнула Динка. Он прав. Действительно неважно то, что было когда-то.

— Динка… — Тирсвад сгреб ее в охапку и, прижав к себе так крепко, что у нее затрещали косточки, зарылся лицом ей в волосы. — Ты говорила это всем, кроме меня…

— Не может быть, — прошептала она, покрывая поцелуями его ключицу. — Я люблю тебя по-особенному. Так, как могу любить только тебя.

— Теперь я это знаю, — сдавленно проговорил он. — Я тоже люблю тебя больше всего на свете. Я не знаю, когда это началось, но это так.