Варрэн-Лин: Узы Стаи

Что же он может себе такое думать о ней? Она толкнула его так, что он завалился на спину, встала ему на грудь передними лапами и принялась покусывать его за нос, щеки, уши.

— Ох, Динка! — захохотал он, вяло отбиваясь. — Хватит, ну хватит же!

— Рассказывай, немедленно! Я хочу знать! — не сдавалась она, тоже смеясь про себя.

Шея оказалась недоступной для щекотки — слишком толстая грива ее окружала, а вот места под лапами, ребра и покрытый мягкой шерсткой живот были вполне уязвимы. Тирсвад брыкался и повизгивал, но делиться своими «грязными» фантазиями не хотел.

А в том, что они «грязные» Динка уже не сомневалась. Иначе, зачем ему тогда скрывать.

Наконец, оба они выдохлись и в обнимку завалились на землю.

— Не пойму я, когда здесь день, а когда ночь, — пожаловалась Динка.

— А какая разница? — лениво отозвался Тирсвад.

— Ну, чтобы знать, когда спать ложиться, — растерянно проговорила Динка.

— Если тебе хочется спать, то ложись и спи. Что здесь непонятно? — удивился Тирсвад. — Это там ты вынуждена была приспосабливаться.

Здесь же ты спишь когда, хочется. Или когда тебе удобно.

Динка вспомнила, как варрэны в том мире никогда не будили ее специально, давая спать столько, сколько ей требовалось. В этом было что-то такое… Правильное. Уважение к потребностям организма.

— Тогда я, пожалуй, посплю, — зевнула Динка, закрывая глаза. С тех самых пор, как она прошла сквозь портал, усталость не покидала ее.

— Вернемся в пещеру? Ляжешь на шкуру у костра, — предложил Тирсвад. Но Динка лишь сонно поморщилась.

Сознание покачивалось на волнах сновидений, прячась в мире фантазий.

Пробуждение произошло резким толчком. Растревоженное сном тело требовало продолжения. Динка поерзала на твердой поверхности, но сон не возвращался. Она распахнула глаза и разочарованно заскулила, обнаружив себя животным, растянувшимся на каменном уступе перед пещерой, в окружении таких же лохматых зверей, спящих вокруг нее тесным клубком. И услышала в ответ тихое урчание рядом.

Тирсвад не спал, и смотрел на нее голодными глазами.

Его бок часто вздымался, а розовый язык то и дело пробегал по бархатистым губам. Внизу живота из белоснежной шерсти топорщился ярко-красный налитый член.

Динка уже начала сомневаться — свой ли сон она видела, или фантазию Тирсвада, которую он боялся ей рассказать. Но сейчас это не имело значения. Возбуждение, вызванное сном было так велико, что она встала на лапы и, приглашающе оглянулась на белоснежного зверя.

Тирсвада дважды звать не пришлось.