Варрэн-Лин: Узы Стаи

Шторос поручил товарищам самые безопасные, с его точки зрения, миссии, оставив весь риск себе самому. Но для Динки и тот и другой вариант были неприемлемы.

— Я пойду с тобой, — заявила она. — Без меня ты не справишься с Варрэн-Лин, если они встретятся тебе в пещере Вожака.

Шторос отрицательно покачал головой.

— Я обещал Дайму беречь тебя, — проговорил он. — Предложи что-нибудь другое.

— Вот и будешь беречь. Самое безопасное для меня место — рядом с тобой, — проговорила Динка, вставая вплотную к нему и прижимаясь к его телу в знак того, что она не отступится.

И еще она знала, что ее прикосновение подействует на него. Особенно после жестокого приступа ревности. Она знала, что он просто не сможет отказать ей, когда она вот так прижимается к нему и решительно смотрит на него снизу вверх. И бессовестно пользовалась этим. Только сейчас она начала понимать в чем именно истинная сила Варрэн-Лин. Жаль, что она не смогла воспользоваться этим, чтобы переубедить Дайма.

— Ладно, — сдался Шторос. — Только держись за моей спиной и в сражения не встревай без моего приказа.

Динка, не отвечая, мурлыкнула и потерлась мордой о его шею, не без удовольствия отмечая, как сбивается его дыхание.

— Отправляемся! Встретимся в долине рядом с Даймом. Берегите себя, — отрывисто напутствовал всех Шторос напоследок и сорвался с места в стремительный бег. Динка, по очереди коснувшись каждого из своих мужчин, бросилась его догонять.

Дайм шел домой. Он шел по знакомой до боли дороге, мягко приминая лапами жесткую красную траву.

Он вновь оставил все за спиной, и остался один. Это был его бой, и он обязан был его принять. Независимо от того, какой будет исход. Только сейчас он понял, что никогда не был Вожаком по-настоящему. Он поставил себе цель стать самым сильным в племени, чтобы мать гордилась им. Но так и не стал им. Только сейчас, поговорив со Шторосом, он понял, что был слаб. Но второй раз он так не ошибется.

Умирать он не хотел. Но он был готов к смерти и не боялся. Динка в безопасности, и парни о ней позаботятся.

Большего ему желать было нечего.

Он шел домой. Навстречу боли и одиночеству. Вдруг совершенно отчетливо он осознал, что настоящий «дом» у него появился лишь недавно. И обрел он его в другом мире. Здесь же, все было чужое, враждебное. И было таким всегда, сколько он себя помнил.

Скалы, скрывающие вход в долину неумолимо приближались, и Дайм ускорил шаг. Он не испытывал больше обиды, злости, ненависти. Он оставил их на дне проклятого Ущелья.