Варрэн-Лин: Узы Стаи

Сейчас, когда Вожака не было рядом, можно было спросить ее прямо: кто тебе дороже, мама. Я, который двенадцать шегардов был единственным твоим утешением и единственным твоим спутником, который любил тебя больше всего на свете и готов был ради тебя перевернуть весь мир. Или Даймир, который вдруг снизошел до тебя, когда это оказалось ему выгодно. Неужели, мама, ты не понимаешь, что он лишь использовал тебя?

— О чем ты? — мама смотрела грустно и укоризненно. Как раньше, в детстве, когда он нашалил и чем-то огорчил ее.

Дайм смотрел на нее, и вся его обида, которую он столько времени носил в сердце показалась ему бессмысленной. Может он ошибся? И мать не желала ему зла? Может, проклятый Даймир принудил ее каким-то образом, и у нее не было выбора? Прямо сейчас, глядя ей в глаза, ему не верилось, что мама могла так поступить с ним по своей воле.

И, как и в детстве, словно слыша его мысли, мама проговорила:

— Произошел ужасный несчастный случай. Ты поскользнулся на краю и упал. Я думала, что ты погиб в проклятом ущелье.

Мой сынок! Сердце матери разбилось на тысячи осколков! — на ее глазах выступили слезы.

Дайм задрожал, едва сдерживаясь, чтобы не заскулить. Он, как и любой варрэн, с трудом мог выносить слезы Варрэн-Лин, но слезы родной матери жгли его каленым железом. Так хотелось верить ей! Зачем матери лгать родному сыну? Он просто поскользнулся и упал…

Дальнейшие ее слова доходили до его сознания, будто сквозь туман.

— Лишь забота Даймира помогла мне выжить после потери тебя, — продолжала она.

— Даймира? — Дайм загнанно дышал. Казалось, что скалы ущелья, в котором они стояли, смыкаются над головой, сдвигаются со всех сторон, давят на наго, грозя стереть в порошок. Воздуха отчаянно не хватало, и Дайм едва держался на ногах.

— Да, он тоже очень страдал после твоей гибели. Мы оплакивали тебя вместе. Никогда мы еще не были так близки. Ведь Даймир тоже тебе не чужой, — продолжала тем временем мама, и слезы бежали по ее щекам.

— Не чужой? — выдавил Дайм, уже догадываясь о том, что должен услышать, но сопротивляясь этому знанию всем своим существом.

— Конечно! Разве ты не знал? Даймир — твой отец, — печально проговорила мама.

— Отец? — растеряно пробормотал Дайм, садясь на землю. После всего услышанного лапы его не держали.

Отец? Вожак, который при рождении Дайма объявил, что он — плод кровосмешения, тем самым навсегда опозорив его мать. Вожак, который всегда презирал его за слабость, и свысока смотрел, как остальные дети издевались над Даймом.