Варрэн-Лин: Узы Стаи

Еще в пещере, увидев, как Тирсвад бережно подхватил ее и уложил на пригнувшегося товарища, как Дайм направился к выходу мягким скользящим шагом, чтобы не потревожить раненную Варрэн-Лин, Литал окончательно успокоился за нее, убедившись, что ей не собираются причинять вреда. И теперь с удивлением разглядывал Тирсвада при свете двух лун. — Я своими глазами видел, как тебя столкнули в Ущелье, и огонь поглотил тебя. Мы были уверены, что ты мертв.

— Это мое дело, — буркнул Тирсвад, не глядя на Литала.

— Ты здорово изменился… — задумчиво проговорил Литал, искоса поглядывая на морду товарища.

Дойдя до места, где тропинка по склону разделялась, он остановился и посмотрел на Дайма.

— Гуртуга нет внизу. Наверное, он уже сражается там, — Тирсвад кивнул на склон горы. — Давай поднимемся на Столп Вожака. Оттуда мы сможем увидеть все происходящее в долине и за ее пределами и созвать все белое племя.

— Мне не взобраться так высоко с Варрэн-Лин на спине, — покачал головой Дайм, глянув в направлении, которое указывал ему Тирсвад. — Я буду только задерживать вас, и для нее это лишние травмы. Отправляйтесь без меня, а я заберу из пещеры Динку, и вместе мы спустимся к остальным. Мы приготовимся для лечения раненых и будем ждать тебя.

— Но… — Тирсвад судорожно вздохнул и растерянно провел по шее передней лапой. — Может быть, лучше я отнесу Варрэн-Лин, а ты поднимешься наверх? Литал покажет тебе дорогу.

Дайм сделал шаг вперед и коснулся лбом между рогов Тирсвада.

— Я же не Вожак. Что я им скажу? — мысленно прошептал Тирсвад только для Дайма, с волнением вглядываясь в его глаза, словно пытаясь найти там ответы на свои вопросы.

— Просто делай то, что должен. Это твой народ, он пойдет за тобой, — тихо проговорил Дайм и отстранился. — Я буду ждать тебя внизу, что бы ни случилось.

Развернувшись и больше не оглядываясь, Дайм отправился со своей ношей вниз.

А Тирсвад и Литал должны были подняться на самую вершину горы. Там на самой высокой точке горной гряды находился Столп Вожака — круглая плоская площадка на тонкой каменной «ножке», возвышающаяся над долиной белых.

Природный каменный постамент располагался таким образом, что снизу «ножку» было не видно, и казалось, что стоящий на нем парит в воздухе над долиной.