Варрэн-Лин: Узы Стаи

— Бруксид, проводи их, — велел Красный Вожак.

Бруксид обернулся к Дайму, обменялся с ним взглядами и потрусил вперед. Динка и ее стая последовали за ним по коридору, образованному расступившимися красными варрэнами.

Самая лучшая гостевая пещера находилась в самом тихом укромном уголке долины, чему Динка была несказанно рада. Покой на несколько дней — все, что было нужно измученным лишениями варрэнам. Внутри оказалось сухо и тепло. Пол пещеры был гладкий и чистый, словно рыжие вылизывали его языками. Голубая травка внутри пещеры не росла.

Скудного освещения, попадавшего через узкий вход, было недостаточно даже для нее. Зато в трех углах были прорыты сосуды — узкие, с блюдце, но глубокие «колодцы» вырытые прямо в каменном полу и доверху заполненные напитанной силой жидкостью.

Шторос рухнул на пол, едва переступил порог пещеры.

— Шторос, давай еще немножко! — подбежал к нему Тирсвад и ткнул его носом.

— Не могу, — прохрипел Шторос и опустил голову на передние лапы.

— Динка, помоги, — позвал Тирсвад, подталкивая Штороса носом под брюхо.

— Его надо к сосуду.

Все остальные тоже бросили осматриваться и подошли к Шторосу. Общими усилиями они донесли его до сосуда, в который он тут же опустил морду и принялся жадно пить. Дайм с Тирсвадом вышли из пещеры осмотреться, а Динка с Хоегардом устало опустились по обе стороны от Штороса, согревая его своими телами.

Когда Динка проснулась, пещера была освещена все тем же тусклым светом. Она все никак не могла привыкнуть к тому, что здесь нет дня и ночи.

Дайм и Тирсвад, свернувшись клубками и накрыв носы хвостами, спали у нее в ногах. Хоегард подтащил поближе окровавленную тушу дичи с ободранной шкурой и, отрывая зубами небольшие кусочки сырого мяса, кормил Штороса. В пещере царил покой и умиротворение. Красные принесли им еду и больше не беспокоили.

Динка потянулась к сосуду и принялась лакать языком сладкую густую жидкость, насыщающую не хуже еды. Пить таким способом было непривычно, «воды» в рот попадало мало, больше расплескивалось.

Динка попробовала сунуть в сосуд морду целиком, но тут же отпрыгнула, обжегшись.

Увидев, что она проснулась, Хоегард положил перед ней очередной кусочек сырого мяса. Шторос молча следил за ней.

— Ты как? — спросила Динка, заметив его изумрудный взгляд.

— Терпимо, — лаконично отозвался он. С тех пор, как они вошли в долину, он стал поразительно молчалив. Кожа на его теле медленно, но верно восстанавливалась. Трещины зажили, а сосуды и мышцы уже не просвечивали.