Варрэн-Лин: Узы Стаи

— Сибилла! — заревел Красный Вожак, не сводя настороженного взгляда с Дайма.

— Я здесь, Вожак, — Сибилла вывернулась из бережных объятий мужчин, подбежала к своему Вожаку и склонила перед ним голову. В отличие от рядовых варрэнов, ложившихся перед вожаком на землю, а то и поворачивающихся кверху брюхом, Варрэн-Лин лишь слегка поклонилась одной головой.

— Что здесь происходит? — убедившись, что она цела, и ей действительно ничего не угрожает, Вожак смягчился. В ходе драки Динка даже не ранила ее ни разу, хотя сама осталась вся искусанная.

— Здесь мой отец, — смиренно проговорила Сибилла. Сейчас в ней никак нельзя было узнать дикого зверя, бросавшегося на Динку с намерением убить ее. — Он явился сюда спустя шегард после того, как...

— Отец? — удивление на суровой морде Красного Вожака выглядело бы даже комично, если бы не было так опасно. — Шторос?

— Я здесь, Райост, — ответил Шторос, приближаясь и смело глядя в глаза Красному Вожаку.

Динка с Хоегардом и Тирвадом притаились у валуна, наблюдая за разворачивающимися событиями.

Дайм оказался чуть позади Штороса после того, как рыжий обогнул его и вышел вперед. Уж лучше бы он послушался приказа Дайма и скрылся в пещере. Дайм по-прежнему был напряжен и готов вмешаться в любой момент.

— Как ты смеешь появляться здесь! — заревел Красный Вожак и мгновенно ощерился. — Подчиняйся и прими свою смерть!

— Нет! — Дайм и Сибилла прыгнули между Красным Вожаком и Шторосом одновременно, загораживая Штороса собой.

— Он тебе больше не подчиняется.

Вы изгнали его из племени, теперь он в моей стае, и подчиняется только мне! — тихо, но твердо передал свою мысль Дайм.

— Он совершил преступление и должен за него умереть! — зарычал Красный Вожак. — Сибилла отойди!

— Нет! — ответила рыжая Варрэн-Лин тоже твердо. — Он убил мою мать, и я не позволю тебе убить его! Я загрызу его сама!

От этой угрозы Динка дернулась, готовая сорваться с места и вновь броситься на защиту своего мужчины, но Тирсвад вновь вцепился ей в загривок, а Хоегард лег на нее всей своей тяжестью, придавливая к земле.

— Достаточно! — тихо, но отчетливо ответил ему Дайм. — Он искупил свою вину в полной мере. Он умер и воскрес. Больше эта вина над ним не властна.

Двое крупных мужчин сверлили друг друга взглядами. Сибилла, казавшаяся на фоне Дайма и Райоста маленькой и хрупкой, переводила взгляд с одного на другого. А Шторос за спиной у Дайма ждал своей участи, поникнув плечами и повесив безрогую голову почти до самой земли.