Варвар

Хоть в трусах на ринге, хоть в костюме…

— Во-первых, я тебе не брат, — взглянул на часы и продолжил путь, словно Спирин был всего лишь настырной мошкой, жужжащей где-то внизу. — Во-вторых, прекращай свои пидорские штучки, я не ведусь на комплименты от тех, у кого имеются яйца. Они же у тебя имеются?

Жирная морда Спирина покраснела, он поперхнулся, но заискивающе ухмыляться не перестал. Как и бежать за Варваром.

— Хорошо, хорошо… Извини, не хотел тебя оскорбить. Слушай, ну так что с долгом? Отсрочку дашь, а? Марат, я ведь всё для тебя, ты же знаешь…

Хаджиев остановился уже перед выходом, повернулся к прихвостню.

— Ты испортил мне настроение. Я сегодня зол. Так что нет, об отсрочке можешь забыть, — Марат потешался над уродом. До безумия любил это дело. Видеть этот первобытный ужас в глазах и то, как перед ним стелятся ковром. Что тут скажешь, есть в нём что-то от садиста.

— Ка-а-ак?! Кто посмел?! Разве девушка не доставила тебе удовольствие? Или повара плохо обслужили?! Да я их всех…

— А где девушка-то? Она сбежала, пока я спал.

Спирин выпучил глаза, метнул уничтожающий взгляд на охранника, который с каменной мордой всё это время следовал за ними.

— Колян! Какого хрена?! Где девка?!

Хаджиев с наигранным интересом сложил руки на широкой груди и с лёгкой улыбкой уставился на бедного Коляна, готового, кажется, вот-вот дух испустить, не хило зассал.

— Так это… Ушла она под утро, шеф, — пробасил тот. — Даже сумку и паспорт не забрала. Так бежала, аж тапки теряя. Мы и подумали, что её Варва… Кхм… Господин Хаджиев выгнал.

Ну, вообще логично отпирался малый. Есть у Марата такая привычка. Он баб трахает, а как наскучат, выкидывает. Но вот вчера… Как-то всё странно было. Понравилась ему эта Снежана. Понравилась так, как не нравилась до этого ни одна шлюха. Он давно с таким удовольствием не имел женщину.

Ему нравилось то, как она искусно играла свою роль скромной, правильной девочки. И то, как робко, с каким-то трепетом брала в рот его член. Он отдавал ей грубые, короткие приказы, а она со страхом в глазах их исполняла.

А потом кончал ей на лицо и снова таранил каменным членом. Она время от времени предпринимала попытки вырваться, что-то умоляюще шептала, а потом снова проваливалась вместе с ним в пучину наслаждения. Словно неискушённая. Почти девственница. Может, как шлюха она и не очень, но вот актриса замечательная.

От одного воспоминания о том, как поршнем вколачивался в её тугое, горячее лоно — в штанах всё задеревенело.