Варвара начинает и побеждает

– Он там с вашими родичами доиграет, во что они там играют, а потом придёт и спросит – кто тут меня обидел. И что, вы думаете, я ему скажу?

- А как есть, так и скажу. Ничего не утаю, - обвела как смогла грозным взглядом всех – и своих, здешних, и это недоразумение.

Ну нет, конечно, передо мной стоял сильный маг, я видела это – изрядно сильный. А я просто, говоря русским языком, блефовала, понтовалась и что там ещё делала. Показывала, что сильнее, чем есть на самом деле. И не расслаблялась ни на секунду.

Это-то меня и спасло – потому что выпад я не прозевала.

Слава телу Барбары, слава мастеру, что выучил, и брату Смерчу тоже слава. Потому что тело подскочило на ноги, а руки сделали всё сами, погасили его выпад и ответили – как научились отвечать в миг смертной опасности. Смертной же силой.

Он отбил, успел отбить, тоже не вчера родился, а мои уже стояли вокруг нас и блокировали его, и уже полыхало вокруг нас огненное кольцо, и Рысья защитная стена стояла вокруг меня.

- Откуда? – он стоял спокойно и силился понять.

- От верблюда, - невежливо ответила я. – Всё вам расскажи. Так что, вам ещё нужно от меня что-то?

- Права на Сирру Подгорную. Ваш прадед отдал её, ваш отец завладел ею не по праву.

- Отчего же? Кто тут ещё совсем недавно ссылался на право сильного? - поинтересовалась я.

Он сделал неизвестный мне жест руками, и перед нами всеми возник в воздухе пергамент, то есть – его изображение, как я понимаю. На выбеленной коже было написано: «Я, Аль-Джафар-ад-Гияс, приду и возьму Сирру Подгорную».

Я пожала плечами – ну, приди и возьми. Швырнула в ту иллюзию пригоршню искр – раз уж не могу бросить ультиматум в каминное пламя, за неимением бумаги и камина. Вообще можешь прибить там этого Аль-Масуда, если ты со всеми договариваешься, как со мной, то что-то не верю я, что ты сможешь договориться. А я потом пойду и заберу то, что от вас останется.

Бывший брат Змей глянул свирепо, взмахнул руками… они стали крыльями, и сам он стал – летающим ящером.

Не огромным, нет, а таким компактным, вполне соразмерным с его человеческим телом, ну, может, чуть побольше. С широкими крыльями. Подскочил, раскинул эти свои крылья и взлетел. Сделал круг над нами, над моим внутренним двором, и плюнул в нас огнём. Мы дружненько отразили – не очень-то и сложно. А я ещё и взмахнула высоко рукой, как для пафосного поклона самым дальним рядам в зрительном зале, он, бедняга, дёрнулся и улетел.

Я выдохнула и глянула на Ласточку.