Варвара начинает и побеждает

Может быть, это просто глюк? Я поморгаю, и он пройдёт? А я это, просто доработалась?

- Ты удивительная, - рассмеялась женщина. – Просишь о помощи, но не надеешься, что тебе ответят, а надеешься только на себя.

- Так на кого больше-то?

- Зря, ой, зря! Не серди Богиню. Богиня щедра, но не всегда добра. А сейчас она открыла глаза и уши, и готова внимать.

Я поднялась и снова поклонилась. Что ж, продолжим спектакль, раз вдруг оказалось, что это был ещё не финал, а только лишь антракт.

- Благодарю тебя, та, что хранит.

- Я-то мало чем, - её смех звенел в ночи, как хрустальный колокольчик. – Но Богиня поможет. Твои слова дошли до неё, и мысли твои открыты. Ты удивительная – по крови как будто из Либриев, а по духу – я даже и не скажу, кто.

- Я… так вышло, в общем, - какие ещё Либрии?

Или нужно было лучше читать про род паршивки Барбары? Ладно, дадут возможность – почитаем, обещаю.

- Спасибо тебе за то, что уважаешь и чтишь. И за воду спасибо, - гостья (или хозяйка, кто их тут разберёт) изящно повела рукой в сторону бассейна.

- Так я того, ещё могу.

- Иди спать. Завтра придёшь, поговорим.

- Если нас не вынесут, ага. И не перебьют.

- Не перебьют. У тебя большая сила, используй с умом.

Улыбнулась напоследок и исчезла.

А у меня уже реально не было ресурса на то, чтобы что-то понимать. Я пошла в большой зал, где спали, и где в углу меня дожидалась постель, камнем упала в ту постель и мгновенно уснула.

Если что-то случится – меня разбудят.

16. На чьей стороне правда

Меня разбудили даже не на рассвете, а незадолго до него – небо серело и алело, но солнце ещё не показалось.

- Госпожа… они зашевелились, - это кто-то из дежурной молодёжи, что пришли с Арнульфо Польо.

- Что, уже под стенами? – пробормотала спросонья я.

- Нет, но что-то там делают, с башни не разобрать.

Эх, поднимаемся. Здравствуй, новый день. Правда, откуда-то взялась Агния и принесла мне воды умыться, а потом ещё и хлеба с сыром и молоком.

- Джемму найди. Целительницу сестру Мышь.

Джемма появилась, зевающая и трущая глаза. Молча выслушала мою надобность и двумя жестами привела моё многострадальное платье в порядок. Хотела и заплатку прирастить, да я не дала.

- Не трогай, пусть остаётся так.

- Надо, - отрезала я.

Спросонья не до объяснений и сантиментов. Опять же, всем ведь известно, что Барбара Ливарио – дама суровая. Утром – особенно.