Варвара начинает и побеждает

И отпеть, и вообще – укрепить местные сердца и души в тяжёлой ситуации.

Следующим действием к телефону позвали того самого отца Бенедикта – черноглазого, высокого, сухощавого, словно хорошо прожаренного на местном солнце. Тот был весьма изумлён покаянным видом хорошо известной ему Барбары – особы непокорной, дерзкой и дурно воспитанной, так прямо и читалось на его нахмуренном челе. Я же с самым смиренным видом принялась излагать свою надобность. И добавила в конце:

- Я понимаю, святой отец, что прошу вас о многом, но наши враги пока показали себя людьми, не нарушающими слова, и вы – служитель Господа, а не маг и не воин.

- Отнюдь нет, дочь моя, просьба твоя благочестива и законна. Я пройду сквозь ряды неверных, как нож сквозь масло, и пусть они только попробуют остановить меня!

Мне достался воинствующий святой отец? Неплохо, неплохо. Я поклонилась и сказала, что прямо сейчас отправляю гонцов во вражеский стан, а он ответил, что выводит из конюшни своего осла и отправляется в замок.

Конечно, за пределы замка меня никто не выпустил, то есть – Самоцвет вздохнул и сказал, что нечего лезть туда, где могут сделать другие. И назначил гонцами Медузу и Рысь, и велел Рыси чуть что – тащить Медузу в крепость понятно как.

Что ж, закрыли лица, отправились. Им навстречу выехала пара конных, встретились ближе к шатрам, чем к крепостной стене. Дальше один вернулся – видимо, понес известие, потом прискакал обратно. После чего все разъехались по своим сторонам.

- Разрешили, - кивнула Рысь. – Сказали, им нужна графиня Ливарио и этот замок, а местные святые отцы не нужны.

- Вот и славно, - кивнула я.

Так в моём пёстром воинстве прибавился святой отец. Вживе он выглядел ещё примечательнее, чем в магическом зеркале, а как он пробирался через вражеский стан, сидя верхом на осле – мы с удовольствием наблюдали с башни. Говорил что-то грозное и махал посохом, и от него расступались.

Правда, ступив в крепость, он так же грозно глянул и на меня, но я спокойно поклонилась и выразила радость от его прибытия.

Что ж, рыцарь Роланд и четверо его погибших ночью воинов были отправлены к праотцам, как подобает. Всё местное население, кроме дежурных, пришло посмотреть и послушать, и я отметила, что к отцу Бенедикту относились с уважением.

- И что же, дочь моя, ты теперь веришь в силу молитвы? – спросил он меня после вечерней трапезы.

- Верю, - коротко кивнула я.