Варвара начинает и побеждает

Интересно, в чём дело?

Трапеза была не сказать, что разнообразна, но обильна. Сыры, несколько разновидностей вяленого мяса, свежие овощи и фрукты, а кроме того – похлёбка, и жареная рыба, и жареное мясо с гарниром из рассыпчатой каши, и вина – разбавленные и нет, и фруктовые соки, и просто отличная чистая вода. Неплохо, неплохо.

- Скажите, прекрасная госпожа, отчего мои родичи прячутся на другом конце стола? – спросил эмир ближе к концу трапезы.

- Ваши… родичи? Это вы о драконе сейчас? – не поняла я.

– Знаете, я о нём ничего не скажу, потому что ничего не понимаю. Он был готов проглотить меня с потрохами, и закусить здешними стенами, но вчера в ночь отчего-то передумал. Сказал – объяснит.

- Будет любопытно послушать, - холодно кивнул Лео.

О да, тут покушались на его женщину и её имущество. Уже почти его имущество.

- Вот и мне тоже будет любопытно.

Засиживаться за трапезой не стали – слишком уж много дел впереди. Я отпустила господина Лири, сказала – ему виднее, чем там дальше всех кормить.

Но раз осаду сняли – то наверное, возобновится подвоз продуктов?

- О да, госпожа. Уже с самого рассвета, слухи разошлись быстро.

Дальше определялся состав важного заседания, на которое, как я понимала, кроме меня из здешних защитников нужно взять Рысь, Самоцвета и младших Польо. Только вот я нигде не могла углядеть Ласточку – за столом была, после потерялась. И Арнульфо я тоже не видела, и пойманный и спрошенный его приятель ничего о нём не сказал – потому что не знал.

Хорошо, поищем.

Тем временем гости и прочие перетекали из трапезной в большой зал, и я увидела следующую прелюбопытную сцену. Эмир Дождей встал во весь свой немалый рост и заступил дорогу Самоцвету.

- Я спрашивал Творца, где сын мой младший, любимый, прозываемый Аль-Джамиль, но молчал Творец. Я спрашивал у ветров в пустыне и у волн в море, но и они не знали, что ответить мне. Только вечному подземному пламени не задал я своего вопроса, не отважился.

И что же? Всё это время мой сын был жив, здоров, сыт и доволен, носил чёрный плащ и совершал подвиги, и лишь я не имел о нём никаких вестей?

- Нет больше Аль-Джамиля, есть только брат Самоцвет, - покачал тот головой, впрочем, поклонившись эмиру со всем уважением.

Но Самоцвет в принципе со всеми говорил вежливо. Даже с врагами и дураками.

- И отчего же так стало? Не припомню ничего, чем бы мог обидеть или унизить тебя.