Варвара выступает в поход

Перед ним – её тело, и совсем другая душа. Как такое возможно, господи?

Теперь он стал смотреть ещё внимательнее – и понимал, что нет, она не обманула. Отравлением сонным зельем можно объяснить частичное беспамятство и некоторые перемены в характере, но чтобы измениться полностью? Невыносимая, дурно воспитанная вздорная девица, какой Барбара была всегда с момента первого появления при дворе, сменилась разумной и рассудительной молодой женщиной. И что говорить, такой нрав намного больше подходил для обладающего немалой силой мага, боевого мага.

Говорят, раньше в Кастель-аль-Либра тот ещё стон стоял – когда вдобавок к графу подросла доченька. Граф был человеком вспыльчивым и нетерпимым к любому несогласию с ним, кичился происхождением, богатством и силой. Единственная дочь уродилась в него, а от матери-северянки взяла только красоту. И возможно, какие-то силы. И отцовский нрав – в лучшем виде. Как он её учил-то, что не научил держать себя в руках?

Но, конечно, стоило поглядеть на лицо брата Лео, когда тот понял, кого именно притащил в крепость.

Тащил-то одарённую танцовщицу – кстати, танцовщицей оказалась блудная душа-подселенка, и ещё какой танцовщицей – а притащил, гм… всем известную знатную девицу. Но потом уже сам смеялся, когда представлял её принцу.

И вот теперь та, что называется Барбарой Ливарио, обвиняет брата Хорька. Обвиняет в похищении и насилии, но на самом деле, и Кракен это отлично понимает – в смерти Барбары. А за её спиной – принц Годфруа, глядящий на неё с таким восхищением, с каким никогда не смотрел на невесту брата.

И неугомонный брат Лео – который с первого вечера заявил, что это – его женщина, и точка. И если детали истории станут известны – а станут, не нужно сомневаться, языки, надо думать, уже работают – у неё и другие защитнички найдутся. Потому что разумна, добра, не бежит от трудностей, делает всё, что положено, располагает к себе. А Хорёк, к слову сказать, хоть и приносил несомненную пользу, такого расположения добиться не смог.

И что же теперь с ними делать?

26. За божественную правду

Вот честно, я еле удержала внутреннюю Барбару, чтобы не заехать в эту рожу ещё раз прямо на глазах мастера. Что? Я кого-то убила? Совсем рехнулся, да?

– Спокойно, госпожа моя, – теперь уже принц тормозил меня. – Брат Хорёк, отвечай. Простите, мастер, мне кажется, нужно узнать, что произошло, и до сих пор происходит.

– Согласен, – кивнул мастер. – Брат Гриф, говори. И не смей обманывать.