"
"Но ничто не могло сравниться с Ноевым ковчегом. Дядя Эдгар сам сиял, как солнце, вручая его обомлевшим от счастья детям. К деревянному ковчегу, который, по убеждению Роберта, вполне мог бы выдержать настоящий шторм, прилагались звери, среди которых его любимцами были два пятнистых жирафа с печальными глазами. Львы и ослики, черепахи с мозаичным узором на панцирях и верблюды, слоны, лисицы и лани, – все они выстраивались в очередь, чтобы попасть на ковчег, а затем начиналось плавание, полное опасностей. Ной и его семья, конечно, плыли в ковчеге вместе со всеми, но об их судьбе, как ни печально это признавать, Роберт и Агнес ничуть не тревожились.
Зато сколько было волнений, когда в плавании у зебры сломалось копыто (это произошло, по чистой случайности, как раз тогда, когда Агнес лежала в постели со сломанной ногой)! Голубю пришлось лететь не за листом оливы, а за лекарством, и немало изобретательности было проявлено при решении вопроса, где именно крылатый гонец раздобудет необходимые для излечения микстуры и пилюли.
Да, дядя Эдгар не упускал возможности порадовать племянника и племянницу.
Два месяца назад он привез восхитительную фарфоровую куклу. Это был не глупый круглощекий младенец, но и не взрослая дама наподобие мисс Фэнчон, весь смысл существования которой сводился к тому, чтобы каждый сезон менять наряды. Все состоятельные модницы Эксберри, которые могли позволить себе приобрести золотоволосую мисс Фэнчон, ставили ее на видное место вместе с прилагающимся к ней чемоданчиком, полным белья и обуви, а некоторые даже заказывали у портнихи для нее праздничное платье с пелериной.
Но подарок дяди Эдгара был совсем другим. Даже в гостях у миссис Вудчестер, коллекционировавшей кукол, не видел Роберт такой красоты. У Абигайль было лицо юной девушки с ярко выраженным своеобразием черт: светло-голубые глаза широко расставлены, верхняя губа полнее нижней; ревнитель красоты непременно осудил бы вздернутый нос, крупноватый для ее узкого лица. Темные волосы Абигайль были не расчесаны по моде на прямой пробор, а падали на плечи свободной волной.
Взгляд Абигайль был задумчив и даже грустен, словно она была хранительницей тайны, которой ни с кем не могла поделиться.
Леди Глория, увидев куклу, объявила, что детям нельзя доверить такое сокровище, и ее муж обезумел, если полагает, что она позволит им ее разбить. Возможно, милостиво известила леди Глория, они будут получать ее по праздникам и играть под присмотром гувернантки.
