Нельзя исключать никаких объяснений… Допустим, кто-то решил, что Абигайль слишком серьезна и перерисовал личико, не сказав об этом детям? Предположение было странным, но ведь она мало что знала об этом семействе. Кроме того, что вернувшаяся из далекой страны мать наотрез отказалась отдавать мальчика в школу, хотя на этом настаивала его тетка. Джулия Малкотт заявила, что хотя бы год проведет вместе с сыном, а затем определится с его дальнейшей судьбой. И хотя леди Джулии, кажется, было не совсем ясно, как обращаться со своими детьми, миссис Норидж не могла не одобрять ее решения.
Нет, никто не рисовал новое лицо кукле. Если закрыть глаза, под пальцами чувствуется выпуклость фарфоровых губ, и уголки их приподняты.
– Роберт, подойдите, пожалуйста.
«Поразительно, что делает с детьми возможность поделиться своими страхами со взрослым», – подумала миссис Норидж, наблюдая, как мальчик, только вчера отказавшийся зайти в классную комнату, безбоязненно приближается к ней.
– Что вы сейчас скажете об Абигайль?
– У нее другое выражение, – твердо ответил Роберт.
– Она раньше не улыбалась, – пискнула Агнес.
Гувернантка и брат уставились на нее.
– Вы уверены, Агнес?
– Раньше ты говорила, что я все выдумал, – с укором сказал мальчик.
Девочка пожала плечами.
– Ты так испугался, что это было смешно. Она и правда стала улыбаться, миссис Норидж. Я знаю почему!
– Почему же?
– Потому что ей у нас нравится! – заявила Агнес и вернулась к своему занятию, утратив интерес к происходящему вокруг куклы.
Роберт подскочил, осененный новой идеей.
– Миссис Норидж! Я же рисовал ее! Подождите, я вам сейчас покажу…
Кинувшись к столу, мальчик вытащил пачку эскизов и принялся рыться в них, приговаривая, что наконец-то все разрешится. Перебрав их дважды, он поднял растерянный взгляд на гувернантку.
– Их нет…
– Вы точно хранили рисунки здесь? – Она села рядом с ним.
– Да. Они исчезли! Я зарисовывал ее профиль и анфас, но ничего не осталось. Агнес, ты брала их?
– Вот еще глупости!
Миссис Норидж быстро просмотрела оставшиеся наброски.
Она мысленно отдала должное твердой руке и глазомеру художника. Рисование, несомненно, было отдушиной Роберта-Персиваля за те два года, что он провел под присмотром миссис Марш, и он добился больших успехов. «Выраженные способности, – сказала себе миссис Норидж (она избегала слова «талант» применительно к детям). – Нужно будет поговорить об этом с его матерью»."
"– Может быть, сама Абигайль их утащила? – хихикнула девочка.
