Да, исключительно благожелательное настроение царило в тот вечер в «Совиных дубах». Даже мисс Пэриш приняла участие в общей беседе и неожиданно горячо поддержала гувернантку, когда принялись обсуждать принципы воспитания.
– Детям и собакам нужно уделять поровну внимания, – сказала гувернантка.
– Но почему? – изумился полковник.
– Потому что иначе собака начинает тосковать и может стать агрессивной.
– О, как это верно! – Сильвия восхищенно взглянула на гувернантку из-под очков. – Приятно слышать, что вы думаете не только о детях, но и о животных.
В гостиной повисло едва заметное напряжение. Словно каждый ждал, не раздастся ли из-под кресла тихое зловещее мяуканье. Но, не считая этого крошечного замешательства, в остальном вечер прошел великолепно.
Разошлись поздно, когда уже всех клонило в сон. Миссис Норидж зачиталась перед сном и легла в постель около полуночи.
В коридоре послышался какой-то странный звук.
«Опять кошка? Бог с ней». Гувернантка повернулась на другой бок.
Что-то не давало ей заснуть быстро, как это случалось обычно.
Она приподнялась и прислушалась. Ветер, кажется, воет в трубах… Звук повторился, и стало совершенно ясно, что стонет человек.
Распахнув дверь, миссис Норидж увидела Флоренс Эббервиль. Та шла, цепляясь за стену. При виде гувернантки в глазах Флоренс мелькнуло облегчение.
– Миссис Норидж, пожалуйста, врача… – прошептала она и без сил опустилась на пол.
… Флоренс лежала в постели, над ней хлопотал доктор. Все домашние ждали его вердикта, собравшись в гостиной.
Бледная как мел Эстер нервно потирала руки, Лорин старалась отвлечь ее беседой от дурных мыслей.
– Как вы думаете, что с Флоренс? – тихо спросил Реджинальд у миссис Норидж.
– Это может быть все, что угодно, – так же тихо ответила гувернантка. – Будем надеяться на лучшее.
– Скорее бы доктор Макбрайд сказал нам что-нибудь! – простонала Эстер.
Полковник присоединился к Лорин, успокаивая хозяйку дома.
Наконец пришел доктор, но никакой ясности не внес.
Мисс Эббервиль, судя по всему, отравилась.
Нет, он не может сказать, чем именно. Да, он сделал все, что от него зависело. Настойка рвотного корня облегчила ее состояние.
По суховатой сдержанности Макбрайда миссис Норидж поняла, о чем он думает.
«Отравление».
Флоренс Эббервиль была исключительно здоровой женщиной. «Если бы все мои пациенты были такими, я лишился бы средств к существованию», – сказал доктор. За ужином она ела то же, что и все, и пила мадеру, которую употребляла на протяжении многих лет.
