Несколько едва родивших женщин были согнаны со своих мест и толпились у окна, глядя вокруг затравленными взглядами. Но это было еще не все. Недавно я добилась, чтобы на столе у входа всегда стояли тазы и посудины, наполненные хлорной водой для обработки рук, а теперь их там не было! Как не было и табличек над кроватями с именами лекарей, которые осматривали женщин. Кто-то очень постарался свести мои труды на нет.
– Зачем вы это сделали? Кто вас надоумил? – строго поинтересовалась я.
На несколько секунд воцарилась тревожная тишина, а потом один мальчишка проблеял:
– Нейт Ойзенберг велел нам.
Сказал, что скоро проверка, и лишние…"
"Он еще что-то говорил, но я уже не слушала. Я медленно вдохнула и выдохнула. Этот коновал ощутил себя хозяином, стоило власти на минуту попасть в его цепкие ручонки! Ладно, придется воспользоваться поводом и прижать горе-лекаря. Сам напросился, голубчик!
– Что ты с ним будешь делать? Руки оторвешь? – спросил Пискун с опаской, будто боялся, что ему тоже может прилететь.
– У меня есть идея получше. Я решила дать ему шанс.
Спустя некоторое время мне удалось успокоиться и привести мысли в порядок, хотя сначала хотелось свернуть кое-кому шею. В голове возник новый коварный план по перевоспитанию врача-грача. Не сказать, что он был гениален, многие покрутят пальцем у виска, но все же… Добрая я, слишком добрая, аж зло берет. Не могу добить лежачего.
– Когда ты так говоришь, мне становится страшно.
– Тогда молчи и наслаждайся, – посоветовала я Пискуну.
У Ойзенберга была личная приемная. Я пару раз стукнула в дверь и, открыв ее, заглянула внутрь. Как раз в этот момент мой дорогой коллега закончил делать кровопускание тучному мужчине с выпученными, как у рака, глазами. Вообще кровопускания и клизмы считались здесь едва ли не средствами от всех болезней и были весьма популярны, как у нас аскорбинка.
Лекарь не был рад моему визиту, но сделал вид, будто не заметил меня. Распрощался с пациентом, окровавленные инструменты протер тряпочкой и сложил в чемодан, а руки просто обмыл в тазу, где плескалась вода не первой свежести.
Меня передернуло от осознания того, сколько микробов там развелось.
– Я погляжу, вы исправно принимаете больных, нейт Ойзенберг, – заметила я между делом.
Тот соизволил меня заметить. Окинул ледяным взглядом, поджал и без того тонкие губы.
– У меня мало времени, нейра. Мне не до вас и ваших глупостей, надо готовиться к проверке.
