Улыбки мигом сошли с лиц молодых энтузиастов, Йен побледнел, Дэрин так и застыл с открытым ртом, практикант, боящийся ремня, охнул, еще у одного дернулся глаз. Потом они обступили меня и потянули руки к заветным бумагам.
– Не может быть!
– Дайте посмотреть!
– А меня нет в списке? – поинтересовался Йен с неподдельной тревогой.
Я со смехом отворачивалась от загребущих ручонок, не давая парням изорвать истории.
– Всех отчислят! Тебя, Дэрин, в первую очередь. За то, что взял скальпель не с той стороны.
– Я переволновался! – стал оправдываться парень.
– Давайте меня вычеркнем из списка. Сделайте это по дружбе, нейра. Я ведь ваш друг? – парень сделал глаза тиинчика.
А потом один из них заметил:
– Да гляньте, она смеется!
– Смеется? – Дэрин выкатил глаза. – Что за шутки у вас? У меня чуть сердечный приступ не случился! Уууу, жестокая!
Практиканты, немного повозмущавшись, выдохнули с облегчением и отхлынули прочь.
– Это чтобы вы не шатались по коридорам. Идите работать, молодежь, – пожурила я с улыбкой.
Надо же, хорошее настроение вернулось!"
"– Точно, меня же Калвин сожрет, если я не приду к нему через минуту! – рыжий практикант хлопнул себя по лбу. – И как я мог забыть?
– Всего доброго, нейра Эллен, – попрощался Йен. – Я как раз к родителям собирался, завтра меня не будет.
– Объедаться мамиными пирожками поедет, – позавидовал Дэрин. – Мне хоть привези парочку.
– Ой, я конспект потерял…
Ребяческий гомон остался позади, зато впереди ждал вечерний обход. Надо проверить пульс, температуру и сокращение матки у родильниц.
Хорошо, что проверяющие сейчас заняты празднованием, нигде не маячат их любопытные лица.
У кого-то плакал малыш, две женщины беседовали, стоя у окна. Сначала я подошла к молодой матери, утром она родила, ребенок был в тазовом предлежании, но все закончилось хорошо. Сейчас ей принесли малыша, и тот мирно спал, прижавшись к груди.
– Как дела? Ничего не беспокоит? – я склонилась над заспанной женщиной.
– Нет, нейра. Вашими стараниями, – заверила та.
В карточках, закрепленных на койках, был относительный порядок. Правда, кто-то забыл отметить, что вымыл руки перед осмотром, а кто-то посадил на бумагу огромную кляксу.
– А можно мне завтра домой? – поинтересовалась та, что стояла у окна. – У меня ничего не болит, честно.
– Вот завтра и посмотрим, миленькая.
– Да мне домой надо, боюсь, как бы муж старших детей голодом не заморил.
К ней присоединилась и другая:
– И я домой хочу.
