В эти жалкие несколько секунд целая жизнь в новом мире пронеслась перед глазами: как я встретила Пискуна и Норвина, как боролась за признание, как видела улыбки счастливых рожениц, спасенного Тая, краснеющего Йена и смеющейся Деллы.
И в сердце вгрызлось такое дикое отчаянье, что горло перехватило, а воздух в легких показался свинцовым. Ведь внутри остался Норвин и клетка с Пискуном.
* * *Я пришла в себя, лежа на земле в позе звезды. Наверное, потеряла сознание от страха и ужаса. Надо мной синело небо и плыли белые облака – как в самый первый день.
С губ сорвался натужный кашель, в носу засвербело от каменной пыли, а глаза щипало то ли от песка, то ли от подкативших слез. Колено болело от удара, рукав платья был разодран.
Все внутри сжалось от тоски, накатила паника, заставив задрожать. Совладав с непослушным телом, я села и попыталась оглядеться.
– Куда ты так торопишься? Там кто-то рожает?
Звук этого голоса окутал теплым покрывалом и вознес к небесам. Живы… Живы! Но как же? Там ведь была мясорубка!
Норвин взял меня за плечи и усадил обратно, но я вывернулась, обняв мужа за шею и повиснув на нем гирей.
Ужасно хотелось разреветься – это все кортизол, который превысил все допустимые нормы раз так в тысячу.
– Боже, как я рада!
– Прости, что так долго, – сказал Норвин, целуя волосы на макушке. – Все закончилось. Все хорошо.
– Я испугалась, что вы погибли.
Не узнаю свой обычно твердый и уверенный голос. Сейчас он трясется, как у троечника, которого вызвали отвечать к доске.
Когда стальные тиски тревоги разжались, я смогла разомкнуть объятия и оглядеться по сторонам.
Гористая местность с редкими деревьями, черная земля испещрена трещинами, из которых сочатся струйки дыма, вокруг люди в военных мундирах.
– А где Пискун?! – спросила, чувствуя, как пульс начинает зашкаливать, а ноги снова превращаются в кисель.
– Да жив твой друг, – Норвин улыбнулся. – Его мои ребята шоколадом из пайков кормят.
Тут с другого конца лагеря послышался ультразвуковой визг, и синяя молния врезалась мне в грудь.
– Эл, родненькая! Мы снова вместе!
– Безумно рада, – я прижала пушистый комочек к себе и пощекотала кончиками пальцев. – Не понимаю, как клетка вырвалась у меня из рук, я ведь держала так крепко!
– Меня Норвин забрал.
– Ну не бросать же тебя там, – сказал муж. – Я бы жить не смог без твоих песен по ночам.
– А что же Морриган?!
Только сейчас я вспомнила о декане и уставилась на Норвина, ожидая ответа.
– Для целителя он оказался очень быстрым и сильным.
