Когда мы договорились с Кертисом и он ушел довольный, я думала начать собираться домой, как вдруг явился Ойзенберг. Он шагал с недовольной миной, увесистой сумкой через плечо и деревянным чемоданчиком с золотыми уголками. Я боялась, что лекарь сбежал из города под шумок, а он тут как тут! И уже с вещами.
Взгляд опустился ниже…
– Почему вы не переобулись?! – у меня отвисла челюсть от возмущения, когда я увидела, что лекарь не сменил свои растоптанные запыленные башмаки, к которым вдобавок прилип комок грязи.
– Я что же, в домашних тапочках ходить должен? – ехидно поинтересовался он.
– Как вариант, – ответила ему спокойно, совладав с эмоциями. – Можете купить розовые с веселыми помпончиками. Запомните, здесь не должно быть грязи.
– А то злые болезнетворные частицы накинутся на бедных пациентов?
Зря он это сказал, потому что следующие пятнадцать минут я читала ему лекцию о гигиене, а тот внимал, то и дело поглядывая в потолок и едва ли не ковыряя в носу от скуки.
– Да понял я, понял. Буду переобуваться лишь ради того, чтобы больше не слушать ваших нотаций.
– Отлично. Теперь пойдемте, я покажу фронт работ.
Ойзенбергу определенно нравилось то, что он видел, хотя из вредности лекарь это и отрицал. Операционные здесь были большие, с удобными столами для больных, бестеневыми магсветильниками и стойками для лекарств и инструментов. В предоперационной стоял шкаф, ширма для переодевания и раковина для мытья рук.
– Кстати, не желаете извиниться?
– За что?! – искренне возмутился лекарь.
Я развернулась к нему всем корпусом и уперла руки в бока.
– За то, что подстраивали гадости: велели подбросить мне во двор мертвого цыпленка, наняли Роба Кривоноса, чтобы он меня припугнул и ограбил.
Ойзенберг закатил глаза.
– Сколько можно, а? Ну ладно, я это был, я. Теперь вы довольны? Только не ждите, что я буду каяться.
– Ладно. Не будем об этом. Нам еще вместе работать. Важнее всего здоровая атмосфера в коллективе.
Мы покинули операционную и пошли дальше по коридору.
– А это комната лекарей, – я открыла дверь и кивнула в сторону двух длинных столов, дивана и книжных полок.
– Осваивайтесь, можете пока просмотреть мои записи. Я законспектировала некоторые медицинские техники, которые здесь не используют. Возможно, они окажутся полезны.
Потом, когда я снова заглянула в комнату, Ойзенберг сидел за столом, листая мои записи. Он поднял взгляд и произнес:
– Да вы издеваетесь?
– О чем речь, дорогой нейт Ойзенберг? – я улыбнулась и подошла ближе.
