– Если бы я знал, какая вы, то никогда бы так не сделал! – Дэрин вышел из ступора и начал тараторить, наступая на меня: – Я пойму, если вы решите меня выгнать. Но, пожалуйста, не делайте этого! Я исправлюсь, буду хорошим, вот увидите!
– Ладно, прощен. Посмотрим, как ты будешь работать. Я тебя не выгоню.
– Правда? – просиял тот.
– Ага.
– Какая вы замечательная! Можно я вас обниму? Или хотя бы ручку поцелую? Ну пожалуйста!
– Эй-эй, перестань, – я еле увернулась от загребущих лап практиканта и рявкнула, точнее, пискнула: – Соблюдайте субординацию, я все-таки ваш руководитель!
– Есть! – с дурацкой улыбкой тот вытянулся по струнке и едва ли не вприпрыжку выбежал из кабинета.
В коридоре послышалось радостное улюлюканье и крики: «Ура-а! Не выгнала! А ты говорил, выгонит!»
Я упала в кресло и принялась глотать кипяток, чтобы никто опять не отвлек меня от чаечка.
* * *Вместе с Сальвадором мы начали давать заболевшим новое лекарство, а Ули в это время уговаривал их сдать кровь для анализа. Селяне на него косились, как на блаженного, но постепенно сдавались в руки медицины.
К сожалению, у меня на все не хватало времени, поэтому вскоре я доверила инфекционную проблему ученым целиком и полностью, и они прекрасно справлялись. Только вот печаль – Халли я в Крайней не обнаружила, а жители сказали, что бородатая женщина куда-то исчезла.
– Жаль, у меня не получилось уговорить ее на операцию, – поделилась я с Пискуном.
– Это не твоя вина, Эл. Она сама хозяйка своей жизни.
– Знаю, но все равно как-то не по себе становится, как представлю, что она отправилась в цирк уродцев.
Увы, теперь я ничего поделать не могла. Но оставалась слабая надежда на то, что Халли вернется.
Вскоре я полностью укомплектовала первую группу повитух, которые теперь гордо именовались акушерками. Всего двое были левилльскими, остальные приехали из других мест. Пятнадцать женщин от девятнадцати до шестидесяти пяти лет заняли светлую и уютную учебную комнату. Они с любопытством разглядывали медицинские плакаты, которые под моим началом нарисовал местный художник.
А инструменты вызывали у них восторг и священный трепет. Правда, женщины в преклонном возрасте отказались учиться хирургии в акушерстве, ссылаясь на то, что у них не будет условий для работы, в глухой-то деревне, годы уже не те и зрение, и вообще скоро на пенсию. Кто помоложе, дали свое согласие.
– Полагаю, нам надо начать с азов: строения таза и анатомии женских органов, – начала я первое занятие.
