Потом осторожно погладила щеку тыльной стороной ладони.
Он меня спас, защитил, и я отплачу тем же, не отдам в лапы смерти. Я выиграла битву, но война еще не окончена. Самое тяжелое впереди.
– Все будет хорошо, Норвин, – прошептала я, убирая со лба налипшие пряди. – Я останусь с тобой.
После тяжело опустилась на пол и уперлась лбом в диван. Пискун, издав хлопок, принял привычный облик. Прискакал ко мне на колени, заглядывая в лицо перепуганными глазками.
– Все будет хорошо, не надо на меня так смотреть, – утешила я его, а потом почесала брюшко.
– Мне не нравится то, что происходит. Вот совсем не нравится. Во что он вляпался?
– Я бы тоже хотел это знать.
– А что там случилось с браслетом? – спросила, еле ворочая языком. Взгляд упал на правое запястье, на котором не было заметно ни малейшего следа украшения.
– Надо еще в книге почитать о том, какие возможности дает слияние артефакта с телом. Я в этом не силен.
У тиина тоже слипались глаза, поэтому самое лучшее решение сейчас – восстановить силы, а с учебниками успеется.
За окном давно стемнело. Все вокруг погрузилось в тишину, но сегодня эта тишина казалась мрачной и зловещей. Я накрыла Норвина покрывалом, а кресло придвинула вплотную к дивану. Если первые пять минут я мужественно сражалась со сном, то после уже клевала носом. Пришлось выпить бодрящую микстуру, которая, кажется, совсем не помогала.
Всю ночь я погружалась в мутную дрему, потом подскакивала с бешено колотящимся сердцем и щупала лоб Норвина. У него поднялась небольшая температура, он что-то шептал во сне, голова металась по подушке.
Я поила его противовоспалительным отваром из трав и водой, гладила по голове и шептала слова успокоения. Даже в нашем немагическом мире знали о силе так называемых заговоров.
А под утро закончились остатки сил, и я просто вырубилась.
Разбудил меня чей-то громкий чих. По слезящимся глазам я поняла, что чих был все-таки моим. Это подтвердил и Пискун, который, не зная как меня добудиться, пощекотал шерстяным бочком кончик носа.
Я сначала даже не поняла, где нахожусь и какое сейчас время суток, а то, что происходило вечером и ночью, казалось не более чем сном.
– Ну наконец-то проснулась! – сказал тиин с укором. – Про пациента не забыла?
Я подскочила как ужаленная. Ох, это точно был не сон! Тревога схватила за горло, а ледяной ручеек страха скользнул вдоль спины.
Норвин спал на диване, укрытый покрывалом. Все такой же бледный и бесчувственный, но грудь под повязкой вздымалась ровно.
