– Уверена, что кто-то из лекарей, скорее всего нейт Ойзенберг, меня подставил, – озвучила я свои мысли. – Отправил юношу ко мне, а сам написал анонимку гвардейцам.
– Нейт Ойзенберг, говорите? Чем вы успели ему досадить? Я думал, только нейт Лейн вас терпеть не может.
И тогда я рассказала о нашей взаимной любви и приязни с лекарем. Жаловаться и ябедничать я не любила, но это было необходимо, чтобы обелить себя хотя бы в глазах Норвина.
– Вы знаете, что ваш неуемный энтузиазм сыграл с вами злую шутку? – спросил он, когда я замолчала.
– Понимаю. Но что мне оставалось? Забиться в нору и сидеть, не высовываясь? Я так не могу. У меня есть ценнейшие для этого мира знания, с помощью которых я хочу вывести лекарское дело на новый уровень. Медицина была и есть моя жизнь.
– Там вы тоже лечили, Эллен? – он сощурил глаза. – Или как мне теперь вас называть?
– Мое настоящее имя Елена.
– Эллен – Елена. Эллена… – задумчиво протянул Норвин, и мне понравилось звучание нового имени. Такое нежное, как название цветка.
– Совершенно верно, я была целителем, – сказала я, сложив руки на коленях. – Или доктором, как говорят у нас. Принимала роды и лечила женские болезни, делала операции.
– Что у вас за мир? Что он собой представляет?
Мне было что рассказать, и в этот момент я даже ощутила гордость за место, где раньше жила. Интересно, что бы маг сказал, если бы побывал там?
– По развитию мой старый мир ушел вперед от вашего примерно на два столетия. У нас нет магии, только наука и техника. Там люди могут летать по небу в специальных машинах – самолетах, как птицы.
Лечить безнадежные в этом мире болезни, разговаривать и видеть друг друга, даже если живут в разных странах.
Показалось, что в серых глазах мелькнул интерес.
– Это разве не магия?
– Это называется наука.
– Интересный у вас мир.
– Ага, был. Но этот мне нравится не меньше, я успела здесь освоиться и настроить планов. – Я замолчала, чтобы собраться с силами и задать последний волнующий вопрос. Во рту разлилась сухость, откуда-то изнутри поднималась буря.
– Что вы собираетесь со мной делать? Выдадите властям?
Норвин молчал некоторое время, потирая подбородок. Будто нарочно испытывал мое терпение.
– Сделать это было бы проще всего, но…
– Но?
Я видела, что у него на лице отражается борьба с самим собой.
– Как ни странно, я вам верю."
"От этих слов меня наполнила легкость. Я безоговорочно ему поверила, потому что успела понять, что Норвин не из тех, кто нарушает свое слово.
